Армянские притчи

Кузнец и плотник — армянские притчи

Кузнец и плотник Царь Александр, когда ему строили дворец, более возвеличил кузнеца, чем плотника. И зависть возымели к кузнецу плотник и земледелец; один говорил, что он создаёт жилище, а другой — пищу. Царь услышал об этом и, сам мудрец, призвал

Кузнец и плотник — армянские притчи

Кузнец и плотник Царь Александр, когда ему строили дворец, более возвеличил кузнеца, чем плотника. И зависть возымели к кузнецу плотник и земледелец; один говорил, что он создаёт жилище, а другой — пищу. Царь услышал об этом и, сам мудрец, призвал

Вкус пахлавы — армянские притчи

Вкус пахлавы — Какая сласть самая лучшая и какое блюдо самое вкусное? Каждый назвал своё любимое блюдо и похвалился, что оно самое вкусное. — Нет, братцы, — вступил в разговор Сако, — самая сладкая вещь — это пахлава. — А

Вкус пахлавы — армянские притчи

Вкус пахлавы — Какая сласть самая лучшая и какое блюдо самое вкусное? Каждый назвал своё любимое блюдо и похвалился, что оно самое вкусное. — Нет, братцы, — вступил в разговор Сако, — самая сладкая вещь — это пахлава. — А

Человек и снег — армянские притчи

Человек и снег Человек и снег побратались. Однажды человек говорит снегу: — Перед тем как придёшь, предупреди меня. Стала надвигаться зима. Человек не заботился о себе, не запасался дровами, мукой — словом, не готовился к зиме. Он думал так: «Если

Человек и снег — армянские притчи

Человек и снег Человек и снег побратались. Однажды человек говорит снегу: — Перед тем как придёшь, предупреди меня. Стала надвигаться зима. Человек не заботился о себе, не запасался дровами, мукой — словом, не готовился к зиме. Он думал так: «Если

Беседа соловья и вороны — армянские притчи

Беседа соловья и вороны Сидел как-то соловей на ореховом дереве и распевал свои соловьиные песни. Да так распелся, что и не заметил, как рядом с ним уселась ворона. — Эй, соловей, и не стыдно тебе передо мной петь свои глупые

Беседа соловья и вороны — армянские притчи

Беседа соловья и вороны Сидел как-то соловей на ореховом дереве и распевал свои соловьиные песни. Да так распелся, что и не заметил, как рядом с ним уселась ворона. — Эй, соловей, и не стыдно тебе передо мной петь свои глупые