Видеть или верить — хасидские притчи

Видеть или верить - хасидские притчи

Видеть или верить

Ребе Меир был учеником ребе Мордехая из Леховичей. И у него был деловой партнёр — раввин Гершон, ярый миснагед (противник хасидизма).

Меир то и дело приглашал его в гости к своему ребе-наставнику, но Гершон, ненавидевший хасидизм всей душой и не желавший знакомиться с хасидским мудрецом, всякий раз находил причины, по которым якобы никак не может поехать в Леховичи.

Между тем однажды получилось так, что оба приятеля должны были одновременно прибыть туда по своим коммерческим делам. Узнав, что Гершон тоже будет в местечке, Меир в очередной раз пригласил его навестить своего ребе. Гершон понял, что ещё одним отказом окончательно обидит друга, и вынужден был принять приглашение.

Когда они вошли в дом ребе Мордехая, их провели в столовую, где учитель как раз приступил к обеденной трапезе. Меир побуждал приятеля заговорить с ребе, спросить что-нибудь, сказать хоть слово, но Гершон молчал, причём, судя по всему, пребывая в состоянии экстаза. Несколько минут спустя они покинули дом ребе.

— Что с тобой там стряслось? — спросил Меир.

— Я увидел, что твой ребе ест с таким благочестием, какое мог бы выказать разве что Коэн ха-Гадол — ответил Гершон.

Потрясённый, Меир оставил приятеля на улице, вернулся в дом своего ребе и спросил его:

— Ребе, я приезжаю сюда при любой возможности, но ни разу не видел, как вы служите за трапезой Всевышнему, да будет Он благословен. А мой приятель — миснагед — зашёл всего на минуту, почти под принуждением, и узрел в вашем поведении за трапезой чудо. Разве это справедливо?

— Справедливость тут ни при чём, друг мой, — сказал ребе Мордехай. — Дело в том, что твой партнёр — миснагед. Ему необходимо увидеть истину собственными глазами. А ты — хасид. Ты должен верить.

Что увидел Гершон? То, что ребе Мордехай ест с таким осознанием Божьего Присутствия, какое мог бы выказать лишь Коэн ха-Гадол — первосвященник древнего Израиля. А что увидел Меир? То же самое, но не нашёл здесь ничего необычного. Дело не в том, что он-де оказался слеп и глух к открывшемуся ребе Гершону, — просто он не счёл это чем-то необыкновенным. Однако поняв, сколь тронут товарищ тем, что ему самому казалось вполне заурядным, Меир начал сомневаться в глубине собственного видения. Тогда ребе Мордехай обратил внимание Меира на различие между видением и верой.

Вера касается неизвестного; видение — известного. Если ты видишь приближающийся автобус, ты не говоришь: «Я верю, что сейчас сюда подъедет автобус»; ты говоришь: «Смотри, подъезжает автобус». Нет смысла верить в то, что знаешь. Вера имеет смысл только в отношении неизвестного. Благодаря этому она духовно выше зрения, но тем самым и опасней.

Альберт Эйнштейн говорил, что самый главный вопрос, который мы должны задать Вселенной, таков: дружелюбна она по отношению к нам или нет? На этот вопрос невозможно ответить заранее, раз и навсегда. Всё, что нам остаётся, — поставить эксперимент длиною в собственную жизнь. Любой сколько-нибудь плодотворный эксперимент начинается с гипотезы. В данном случае гипотеза состоит в том, что Вселенная дружелюбна, то есть благоприятна для человеческой жизни, любви и самореализации. Чтобы проверить такую гипотезу, необходимо прожить жизнь, как если бы всё обстояло именно так, и посмотреть, что получится. Нужно верить, что ваша гипотеза верна, и подвергнуть себя риску столкнуться с последствиями того, что она окажется ложной. Вот почему духовная жизнь так опасна. Жить духовной жизнью — значит жить на острие веры.

Хасидские притчи

Лошади-ангелы — хасидские притчи

Лошади-ангелы - хасидские притчи

Лошади-ангелы

Как-то раз Симха Буним поведал своим ученикам:

— На днях пришёл ко мне человек с жалобой, что после сорокадневного поста так и не сподобился узреть Илияху ха-Нави (Илью-пророка), хотя именно это обещали ему святые книги. И тогда я рассказал ему такую историю:

Баал Шем Тов, — да благословенна будет его память, — однажды отправился в долгое путешествие. А, как вам известно, он обладал силой Кфицас хадерек, — то есть умел сжимать пространство и преодолевать огромные расстояния в мгновение ока. И всё же, чтобы скрыть эту свою способность, он ездил в обычном конном экипаже.

Во время того путешествия, о котором мой рассказ, его лошади стали беседовать между собой: «Обычных лошадей кормят в каждой деревне, а мы проносимся мимо селений без остановки. Может, мы не лошади, а люди и станем есть в корчме где-нибудь на постоялом дворе».

После того как они без остановки промчались мимо многих постоялых дворов, лошади рассудили: «Ага, стало быть, мы даже не люди. Мы — ангелы, ибо им в пути не требуется ни еда, ни питьё».

В конце концов, Бешт прибыл, куда собирался. Лошадей отвели в конюшню и поставили перед каждой по мешку с овсом. И они набросились на еду, как это сделал бы любой оголодавший жеребец.

«Так вот, — сказал я посетителю, — у тебя тот же случай. Ты постишься и воображаешь себя ангелом, достойным встретить Илью-пророка. Но по окончании поста набрасываешься на еду всё равно что те лошадки».

— Понимаете? — закончил Симха Буним. — Кто из нас лучше этого человека?

Духовная гордыня — величайшее препятствие на пути хасида. Практикуя то или иное духовное упражнение, мы воображаем, будто приближаемся к святости. Это — гордыня. Качество духовной практики зависит от качества твоего намерения (каввана). Существует лишь одно верное намерение: выполнять действие ради самого действия (иудеи называют это ли-шма). Заниматься духовной практикой ради того, чтобы получить что-то взамен, — идолопоклонство.

Человек из истории о Симхе Буниме постился, дабы узреть Илью-пророка. Им двигала гордыня. В своём эгоизме он был не умней лошадей Бешта, которые полагали, что им помогает двигаться не дух, но их необыкновенная сила. А какое отношение это всё имеет к тебе? Вспомни, когда тобой владела духовная гордыня? Когда ты с гордостью отпускал замечание о том, что являешься адептом такого-то учения, учеником такого-то гуру или, возможно, даже учителем некой эзотерической дисциплины? Давно ли ты в последний раз возносил молитвы у капища духовных достижений и личной силы? Вспомни такие моменты, признай их и в них покайся. А потом пойди перекуси.

Хасидские притчи

Где я? — хасидские притчи

Где я? - хасидские притчи

Где я?

Ребе Ханох Генех из ———- рассказал как-то такую историю:

Жил-был один очень рассеянный человек. Настолько забывчивый, что, просыпаясь утром, не мог вспомнить, куда положил свою одежду накануне вечером. Дошло до того, что по вечерам его стала мучить бессонница — так он боялся, что не сможет с утра отыскать одежду.

Но как-то вечером его посетила прекрасная мысль. Он взял бумагу, ручку и аккуратно записал, что где оставил перед сном. Затем положил список на столик у изголовья кровати и сразу заснул как дитя, в блаженной уверенности, что утром моментально отыщет всё что нужно.

Так и получилось. Он проснулся, взял записку со столика и стал читать, что где находится:

— «Брюки — на стуле». Ага, вот они, надеваем. «Рубаха — на спинке кровати». Прекрасно, надеваем рубаху. «Шляпа — на письменном столе». Точно, берём и её…

Так, всего за несколько минут, этот человек полностью оделся. Но вдруг от некой мысли его объял ужас, и он стал раз за разом перечитывать список, хватая поочерёдно предметы одежды.

— Ну да, ну да, — бормотал он в отчаянии, — вот брюки, вот рубаха, вот шляпа… А где же я сам?!

И он принялся искать себя самого. Всюду шарил, все в комнате перерыл, но так и не нашёл. Пару секунд помолчав, ребе заключил:

— Каждый из нас — точно в таком же положении.

«Где я?» Согласно учению иудаизма, этот экзистенциальный вопрос лежит в основе всякого человеческого опыта. Заметим: не «кто я?», а «где я?». Между этими двумя вопросами — принципиальная разница.

Вопрос «кто я?» оставляет тебя в изоляции. За ответом на него нужно обратиться внутрь себя. Обращаясь же внутрь, ты отделяешь себя от мира. Вопрос «где я?» вовлекает «я» в контакты и взаимоотношения. В поиске ответа на него надо стать обращённым и внутрь, и наружу — чтобы определить своё местонахождение в двух мирах, внутреннем и внешнем, и даже отказаться от их различения, увидев реальность как неразрывное целое действия, чувств, мышления и Бытия.

Когда Бог зовёт Адама в саду Эдема, тот выходит из-за кустов, в которых прятался, и говорит: «Голос Твой я услышал в раю, и убоялся, потому что я наг, и скрылся» (Бытие 3:10). Адам осознаёт как свои чувства, так и свои действия, — и однако, несмотря на собственный страх, выходит из укрытия.

Это — высшая духовная задача. Можешь ли ты выйти из укрытия таким, каков ты есть? Большинство из нас считает, что, прежде чем предстать перед Господом, нужно измениться к лучшему. И посвящают годы, а то и десятилетия психотерапии, медитации и духовной самодисциплине, надеясь таким образом обрести право пребывать в Его Присутствии. Но на самом деле мы не в состоянии быть нигде, кроме как перед Ним. Так что немедленно выходи из укрытия — со всеми своими страхами, стыдом, ошибками и глупостью — выходи!

Хасидские притчи

Опора молений — хасидские притчи

Опора молений - хасидские притчи

Опора молений

Некоторые последователи ХаБаД (школа хасидизма) придерживаются обычая включать в свои молитвы моменты безмолвного созерцания. Хасид сосредоточивается мыслью на откровениях Учения, раскрывающих истинный смысл слов молитвы, которые он собирается произнести.

Как-то раз Альтер Ребе (Ребе Шнеур Залман — основатель ХаБаД), автор книги Тания (первого систематического изложения учения хасидов), попросил своего сына Дов Бера рассказать ему, какие тексты тот в последнее время обдумывает во время подобных медитаций.

— Я размышляю о словах Псалма: «И склонятся пред Тобою все племена и народы», — ответил Дов Бер и, поколебавшись, спросил отца: — А ты? На что ты опираешься в своих молитвах?

— На пол и на скамейку, — проворчал Альтер Ребе.

В чём разница между хасидом и его ребе, учеником и мастером? Внимание первого приковано к знаку, второй же смотрит туда, куда этот знак указывает. В чём состоит работа ребе? Если ученик заблудился в идеях, указывает на реальность. Если он заблудился в реальности, ребе указывает на идеи. Задача ребе в том, чтобы освободить ученика от представления, будто Бог пребывает в том или ином месте, и помочь увидеть, что он присутствует и проявляется во всём.

ДовБер здесь — ученик, заплутавший в отвлечённом вопросе: как понимать, что перед Богом склоняются все народы? И ребе Шнеур Залман отрезвляет ученика возвращением в сумрачно-жестокую реальность.

Цель не в том, чтобы понять текст образно или буквально, но в объединении обоих пониманий — ум должен быть открыт для того и другого, не увязая ни в одном из них.

Хасидские притчи

Трапеза в присутствии Бога — хасидские притчи

Трапеза в присутствии Бога - хасидские притчи

Трапеза в присутствии Бога

Ребе Барух, Маггид из Рики, был меламедом (воспитателем) в доме ребе Леви Ицхака из Бердичева. Когда пришло время возобновлять их договор, Леви Ицхак внёс в него пункт, согласно которому Баруху предоставлялось право есть с ним из одной тарелки — это была большая честь. И тот попросил дать ему время подумать.

В это время в Бердичеве гостили два прославленных мудреца — ребе Элимелех из Лизенска и его брат, ребе Зуся из Аниполя. Барух решил посоветоваться с ними, стоит ли ему есть из одной тарелки со своим наставником-ребе. Когда он приблизился к двери комнаты на чердаке, где остановились братья, то услышал, как Элимелех говорит Зусе:

— Тора учит: «И пришёл Аарон и все старейшины Израиля есть хлеба с тестем Моисеевым пред Богом». Мудрецы и знатоки Талмуда задаются вопросом, почему Тора говорит «пред Богом», когда следовало бы сказать «пред Моисеем». И они же сами отвечают на свой вопрос, утверждая, что согласно Торе всякий, кто ест вместе с мудрецами, ест пред Богом.

— И вот, брат мой, — продолжал Элимелех, — это толкование вызывает у меня кое-какие вопросы. Неужели эти мудрецы могли сомневаться в том, что они едят пред Богом? Ведь вся Вселенная полна Им, поэтому всякий, кто ест, ест «пред ним» — в его присутствии. На мой взгляд, они в действительности задаются вопросом, понимал ли сам Аарон, что он ест в присутствии Бога, или его отвлекало от этой истины то обстоятельство, что он ел в присутствии самого Моисея.

Услышав такие слова, Барух вернулся к своему ребе и с почтением отклонил его лестное предложение.

— Иногда, — сказал он, — есть в присутствии цадика (святого) неразумно.

Мир полон Богом. Бог — самая сущность реальности. Он пребывает во всех вещах, со всеми вещами и в качестве всех вещей. Он присутствует в мире, как влага в воде.

Мы не осознаём Бога, так же как птица не осознаёт воздух или рыба — море. Именно поэтому люди стремятся к самой суровой духовной дисциплине: нам нужно сделать что-нибудь необычное, чтобы, в конце концов, открылись глаза на самое обыкновенное. Но иногда мы слишком увлекаемся дисциплиной и забываем, что она служит лишь путём к чему-то другому. Именно в этот момент духовность и религиозность превращаются в идолопоклонство; знак заменяет собой вещь, на которую он указывает.

В хасидизме ребе — это дверь к Богу. Приглашение ребе Леви Ицхака ребе Баруху было приглашением приблизиться к Господу. Барух колебался, принять ли предложение, и ребе Элимелех напомнил ему, что некоторые проникаются таким почтением к двери, что забывают в неё войти.

Хасидские притчи

Молитва лягушки — хасидские притчи

Молитва лягушки - хасидские притчи

Молитва лягушки

Когда умер Дов Бер, Маггид из Межирича, его ученики собрались, чтобы поделиться друг с другом воспоминаниями о наставнике. Час за часом текла беседа, пока, наконец, все умолкли. Несколько минут прошли в молчании. Тишину нарушил ребе Шнеур Залман из Ляд:

— Наш учитель был человек необычайной мудрости, но некоторые его действия могли привести в замешательство. Например, мы все знаем, что ребе любил на рассвете выйти из дому, чтобы погулять около озера под громкое кваканье лягушек. Мне вот что любопытно: кто-нибудь из вас знает, почему он это делал?

Хасиды переглянулись, но никто не сказал ни слова. Тогда ребе Шнеур Залман сам ответил на свой вопрос:

— Послушайте, что думаю об этом я. В книге Перек Шира сказано, что, закончив писать свои псалмы, царь Давид обратился к Господу со словами: «Есть ли хоть одно существо на земле, которое восславило бы Тебя больше, чем я?» Тут откуда-то выпрыгнула лягушка и, усевшись напротив Давида, сказала: «Какое высокомерие! Такого трудно было ожидать даже от царя. Я, например, возношу Господу намного больше хвалебных песен, чем ты, и каждая из них имеет три тысячи интерпретаций! И это ещё не всё. Сама жизнь моя служит исполнением мицва (заповеди), ибо на краю пруда живёт существо, которое зависит от меня. Когда это существо голодно, я отдаю свою жизнь во исполнение повеления: «Если голоден враг твой, накорми его хлебом».

— Каждая частичка мироздания, — продолжал ребе Шнеур Залман, — малая и великая, неодушевлённая и одушевлённая, несёт в этот мир особую мелодию и поёт её на свой манер. Даже у лягушки есть своя песня.

Он сделал паузу, дабы убедиться, что друзья следят за его мыслью, и заговорил снова:

— Разве вы не понимаете, что ребе именно поэтому ходил по утрам к пруду? Он ходил туда послушать песни лягушек и помолиться вместе с ними.

Какова твоя песня? И ради кого ты готов умереть?

Никто не может ответить на эти вопросы за тебя. Никто не может дать тебе песню, ибо никто не знает её, кроме тебя. Всё, что ты можешь сделать, — попросить свою песню явиться тебе. Для этого необходимо всей душой погрузиться в песни других существ. Как это сделать? Внимательно прислушайся к звучанию окружающей жизни.

Как ответить на второй вопрос? Смерть лягушки была не мессианским искуплением, но личной реализацией. Дело в том, чтобы накормить своего врага, а не в том, чтобы за него умереть. Твой враг — неотступное недовольство собой, которое заставляет тебя искать власти и могущества. Когда ты поёшь свою песню, тебе открывается смысл жизни. Любая неудовлетворённость исчезает, — ты вполне доволен и жизнью, и собой.

Хасидские притчи

Листок — хасидские притчи

Листок - хасидские притчи

Листок

Как-то весной ребе Шалом Бер из Любавичей увёз семью на загородную дачу. Прогуливаясь с сыном и будущим преемником, ребе Иосифом Ицхаком, Шалом Бер указал на ростки пшеницы, взошедшие на окрестных полях, и сказал:

— Вот — лицезрение божественного! Каждый стебелёк, каждое его движение на ветру есть проявление разума Божьего. Творение есть мысль Господня, явленная в материальных формах мира.

Внезапно Иосиф Ицхак осознал, что в какой-то момент слова отца породили в нём странное и совершенно отчётливое чувство. Он ощутил, что его тело, другие тела, вообще весь мир — проявление Бога. Походя, он сорвал с дерева лист и начал рассеянно его теребить, всё глубже погружаясь в радостное переживание единства с бытием.

— Иосиф Ицхак! — сурово обратился к нему отец. — Мы толкуем с тобой о том, как Господь проявляет Себя в творении, и именно в этот момент ты, оторвав листок от ветки, уничтожаешь его без малейшей надобности. Неужели ты полагаешь, что у этого листка не было иного предназначения в мире, кроме как служить твоей бездумной прихоти? Неужели его «я» менее ценно, чем твоё? Да, вы различны, но кто тебе сказал, что ты выше? Каждая вещь имеет своё предназначение от Бога, а ты помешал этому листочку исполнить его предназначение, раскрыть миру смысл его бытия.

Иосиф Ицхак устыдился своего легкомыслия, и ребе сказал:

— Раскаяние — это хорошо. Извлеки же урок из этого случая. Наши мудрецы учат: спит ли человек, бодрствует ли — так и жди от него какого-нибудь вреда.

Ты спишь — или бодрствуешь? И — самое главное — осознаёшь ли вред, причиняемый тобой в том и в другом состоянии? Есть три типа людей: спящие, пробуждающиеся и пробуждённые. Спящие уверены: Бог отделён от мира, Один — вне множества. Творец и творение, полагают они, «две большие разницы». Пробуждающиеся видят Одного в ущерб многим. Для них Бог реален, а творение иллюзорно. Такие люди сомнамбулами бродят по лесу, не замечая неповторимой красоты каждого дерева. Пробуждённые осознают Единого во множественности. Для них Бог — и всё живое, и сам Исток жизни. Различие меж Ним и творением скорее количественное, чем качественное. Каждое дерево — часть леса, но ни одно из них не есть лес.

Ребе Шалом Бер напоминает: спящие или пробуждённые, мы можем причинить немалый вред. Какой вред от спящего? Обычно он приносит в жертву единство множеству. Какой вред от пробуждающегося? Он, возможно, станет жертвовать множеством ради единства. Какой вред от пробуждённого? То, что он не может предотвратить вред от первых двух.

Ребе Шалом Бер призывает сына пробудиться от кошмара двойственности, не угодив при этом в ловушку монизма. Побуждает увидеть и лес, и деревья. Понять, что Один и множество — суть проявления Единого Бога.

Хасидские притчи

В поисках прецедента — хасидские притчи

В поисках прецедента - хасидские притчи

В поисках прецедента

Когда Леви Ицхака попросили стать ребе Бердичева, он согласился при условии, что старейшины не будут привлекать его к обсуждению вопросов местного самоуправления, за исключением тех случаев, когда они соберутся принимать новые законы. Пару месяцев спустя старейшины пригласили его на городской совет. Когда он явился, глава общины обратился к нему:

— Спасибо, ребе, что почтили нас своим присутствием. Нам нужен ваш совет. Мы собираемся огласить новый закон, запрещающий нищим стучаться в двери горожан с просьбой о милостыне. Отныне бедняки будут ежемесячно получать помощь из общинной казны.

Глава общины замолчал, ожидая ответа. Он полагал, что Леви Ицхаку потребуется некоторое время на то, чтобы обдумать ответ, — ведь сами старейшины обдумывали данный законопроект несколько месяцев.

Но ребе отреагировал сразу же.

— Насколько я помню, — сухо заметил он, — вы обещали приглашать меня только для обсуждения новых законов. Данное дело, вне всяких сомнений, не отвечает этому требованию.

— Но почему же, ребе?.. Мы ведь в самом деле обсуждаем совершенно новый закон, — возразил сбитый с толку глава общины, — он в самом деле не имеет прецедентов.

Ребе Леви Ицхак грустно покачал головой и сказал:

— Друзья мои, вы ошибаетесь. Этот закон известен со времен Содома и Гоморры, ибо там тоже были законы, позволяющие горожанам уклоняться от своих обязанностей перед бедняками.

Совет отклонил обсуждавшийся законопроект.

Быть добрым, великодушным, справедливым и праведным неудобно. Почему? Потому что инстинкт побуждает нас не к праведности, а к самосохранению. В первобытном уме содержится стандартный набор кодов-инструкций: съешь или будешь съеден; убей или будешь убит. Это — не нравственные суждения. Это простой опыт выживания. Нравственность возникает с развитием серого вещества и высших функций мозга. Привносить нравственные категории в первобытный ум так же трудно и опасно, как бороться с аллигатором. Как аллигатор корчится и пытается выскользнуть из рук, точно так же будет вести себя и первобытный ум, для которого единственное доброе и справедливое дело — утолять голод его носителя.

И нередко он побеждает. Мы принимаем эгоистичные законы, придавая им видимость сострадательности. Это касается и отдельных людей, и целых народов. Леви Ицхак напомнил об этом бердичевским законодателям. К их чести, они признали его правоту и не приняли несправедливый закон. А как бы поступил ты? Ведь ты тоже признаёшь законы. Ты тоже следуешь в своей жизни каким-то правилам и ссылаешься на них, когда тебе приходится доказывать кому-то свою правоту. Прислушайся к себе. Действительно ли эти правила справедливы или же они служат лишь оправданием твоего эгоизма?

Всякий раз, когда ты устанавливаешь для себя новое правило, посоветуйся с Леви Ицхаком. Спроси его, действительно ли это правило служит благу всех людей или же оно защищает только твои личные интересы.

Хасидские притчи

Правила игры — хасидские притчи

Правила игры - хасидские притчи

Правила игры

Как-то раз ребе Нахум из Стефансти застал в бейс мидpaш (религиозной школе) двоих учеников за игрой в китайские шашки. Шла ночь Ханукки, но они, вместо того, чтоб штудировать Тору, сидели, склонившись над доской.

Смутившись, хасидим быстро смахнули шашки в коробку, но ребе улыбнулся и, вновь достав шашки, стал расставлять их для новой партии.

— Знаете ли вы правила этой игры? — спросил он.

Ученики промолчали.

— Ладно, — продолжал ребе, — я вам объясню. Во-первых, иногда приходится жертвовать одной шашкой, чтобы выиграть две. Во-вторых, невозможно за один ход передвинуться на две клетки. В-третьих, ходят всегда вперёд, и никогда назад. И, в-четвертых, достигнув края доски, можешь двигаться, как хочешь!

И затем, внимательно взглянув на каждого из хасидим, ребе заключил:

— А ведь наша игра идёт по тем же правилам.

Иногда приходится жертвовать одной шашкой, чтобы выиграть две. А чем нужно пожертвовать, чтоб получить вдвойне? Раздувшимся эго. Если хочешь любви другого человека, пожертвуй любовью к собственному «я», поставь ближнего прежде себя, и поймёшь: напитав другого, насытишься сам.

За один ход перемещаешься лишь на шаг вперед. Невозможно ускорить течение жизни, какой бы она ни была — длинной или короткой, радостной или унылой. Экклезиаст учит: «Всему своё время, и свой срок всякой вещи под Небом» :1). Не плачь, когда время смеяться, и не собирай камни, когда время их разбрасывать. Старайся познать тайное предназначение каждого мгновения — и позволь всему идти своим чередом.

Движение — только вперёд. Прошлое позади. Сделанного не воротишь. Нет репетиций, нет повторных ходов. Прошлое — прекрасный учитель, и заново его не переписать. Снова и снова воспроизводя в уме прошлое, получаешь один и тот же результат, упуская тем самым неповторимый шанс — Настоящее. Достигнув края доски, ты свободен двигаться куда и как хочешь. Но двигаться-то некуда! Рождение и смерть, любовь и ненависть, пылкие объятия, раздоры и столкновения — всё пройдено. Верх-низ, здесь-там, прошлое-будущее — всё позади. Ты победил! И тогда, подобно ребе Нахуму, ты расставишь фигуры для новой игры.

Хасидские притчи

Как посрамить злое побуждение — хасидские притчи

Как посрамить злое побуждение - хасидские притчи

Как посрамить злое побуждение

Как-то несколько миснагдим (противников хасидизма), проезжая через Ружин, решили зайти к ребе Исраэлю, чтобы пожаловаться ему на возмутительное поведение его учеников.

— Ты называешь нас «противниками», но мы, по меньшей мере, идём дорогой Божьей. Читаем Тору в положенное время, каждое утро собираем минъян (минимальное количество верующих) для молитвы, а по её окончании, облачённые в таллес и тфиллин (атрибуты одежды), садимся и читаем мишнайос (наставления). А вы, хасиды, смеете называть себя благочестивыми людьми, но при этом молитесь, когда вздумается, а затем рассаживаетесь вокруг стола и разливаете водку по стаканам! Разве не святотатство называть это благочестием?

Ребе терпеливо выслушал упрёки миснагдим и затем сказал:

— Мои учёные гости, как вам известно, время молитв, по идее, должно соответствовать времени жертвоприношений в храме, которые ныне не могут совершаться. Вам также известно, что неуместная мысль, мелькнувшая в уме, способна замарать и жертвоприношение, и молитву. Потому мы начинаем молитву не по часам, а тогда, когда наш ум освободился от помех.

Этот ответ явно произвёл на миснагдим впечатление. Всё же, после некоторого раздумья, они спросили:

— Хорошо, но зачем пить водку после молитвы?

— Вам, конечно, известно, что источником непотребных мыслей является злое побуждение, оно непрерывно измышляет всё новые способы отвлечь нас от благочестивых помыслов. Вот мы, хасиды, и придумали, как с ним бороться. После положенной молитвы садимся за стол и говорим друг другу: «Ле Хаим!» (За жизнь!). Каждый по очереди повествует о своих нуждах и желаниях, а другие восклицают: «Да исполнит Бог твою просьбу!» Естественно, злое побуждение слышит всё это. Но ведь мы беседуем как на пирушке, причём не на иврите, а на мамалошен (повседневном языке), — вот оно и думает, что это праздная беседа, и не вмешивается. Тора учит: молиться можно на любом языке. Поэтому наша якобы болтовня — на самом деле сокровенная молитва. Она не отягощена посторонними мыслями и потому беспрепятственно поднимается на самые Небеса.

Не зная, что и ответить, миснагдим холодно откланялись и удалились.

Истинная молитва есть спонтанное излияние открытой и обнажённой души. Такую молитву нельзя контролировать, подвергать цензуре или правке, хотя именно к этому нас склоняет злое побуждение. Оно навязывает мысль, что только формализованная молитва — наследие прошлого — способна достичь Бога, заставляя забыть, что он есть Вечное Настоящее. Злое побуждение преподносит образ Бога-обычая, Бога, сведённого к устоявшимся шаблонам и формулам. Ребе Исраэль предлагает другой образ: Бог как прямое Присутствие-в-Жизни. Отсюда и единственная подлинная молитва: Ле Хаим — «За жизнь!»

Хасидские притчи

Чудодейственный бульон — хасидские притчи

Чудодейственный бульон - хасидские притчи

Чудодейственный бульон

Как-то раз Баал Шем Тов проходил через город, в котором жил один человек, тяжело заболевший. Известие о прибытии Бешта распространилось быстро, и врач, лечивший этого больного, попросил знаменитого целителя посетить пациента.

Зайдя к больному, Бешт в течение нескольких секунд на него смотрел и затем, обратившись к его жене, велел приготовить для мужа куриный бульон. Больной отхлебнул немного густого навара и, сразу оживившись, заговорил. Бешт побыл с ним несколько часов, и за это время к человеку вернулись силы.

Когда Бешт собрался уходить, врач попросил уделить ему несколько минут.

— Этот человек был на пороге смерти, — сказал врач, — я ничем не мог ему помочь, и уж тем более не мог его исцелить какой-то куриный бульон. Как вам это удалось?

— Болезнь проявляется в теле, но зарождается в духе, — ответил Бешт. — Вы лечили тело, а я заглянул в душу. Если человек использует своё тело безбожно: если он безрассуден в действиях, груб в словах, нарушает мицвос (божьи заповеди) и дерек эрец (благодеяния), — его дух страдает и не может поддерживать тело как следует. Именно это произошло с вашим пациентом. Но я обратился к его душе и побудил её уклониться от себялюбия и обратиться к бескорыстию. Душа согласилась, и тело вновь обрело здоровье.

— А что же бульон? — спросил доктор.

Бешт улыбнулся и, пожав плечами, удалился.

Хасиды учат, что душа в мире имеет три облачения: мысль, слово и деяние. Когда душа здорова, тогда помыслы чисты, слова милосердны, а деяния праведны. Когда же душа слабеет, облачения мараются: в помыслах появляется одержимость, в словах — жестокость, а в деяниях — высокомерие, алчность и низость. Отчего слабеет душа? Она слабеет, когда ты вполне сознательно думаешь, говоришь или действуешь вразрез с её здоровыми естественными наклонностями. По мере того как слабеет душа, греховные мысли, слова и поступки становятся для тебя всё более и более привычными, — болезнь души проявляется всё сильнее.

Исцеление приходит с исправлением души и с возвращением её к чистоте. Как это осуществить? Бешт обладал способностью непосредственно вмешиваться во внутренние процессы. Однако нельзя рассчитывать, что мы встретим человека такого же масштаба, чтобы он нам помог. Нужно заниматься собой самостоятельно, очищая облачения своей души и развивая её: следить, чтобы мысли были чистыми, слова — добрыми, деяния — праведными. Со временем твоя душа вернётся к чистоте, и тогда тебе достанет сил уклоняться от зла и делать добро (Псалом 34:15).

Хасидские притчи

Проповедь ребе Исраэля — хасидские притчи

Проповедь ребе Исраэля - хасидские притчи

Проповедь ребе Исраэля

Ребе Исраэль, маггид (проповедник) из Козница, ежегодно посещал Апту. Во время одного из таких посещений старейшины попросили ребе прочесть во время празднования Шаббос (субботы) проповедь в шуле (синагоге). Ребе Исраэль отказался.

— В прошлом году, — сказал он, — вы просили меня о том же. Я произнёс проповедь в шуле, но ничего этим не добился. С тех пор у вас ничего не изменилось. К чему я стану напрягать свой голос?

Укоризненные слова маггида быстро стали известны всему местечку. Жители Апты пришли в уныние. Вскоре встречи с ребе попросил некий ремесленник.

— Я не учёный и не святой, — обратился этот человек к маггиду, — но я знаю, что, сказав, будто ваша проповедь не принесла никакой пользы, вы ошиблись. Я слушал вас в прошлом году. Вы говорили об обязанности каждого еврея практиковать то, что написано в Псалмах: «Всегда помню о присутствии Господа». С тех пор я непрестанно стремлюсь к этому. Имя Господа постоянно пребывает передо мной, явленное как чёрные огненные буквы на белом огненном фоне, — это Имя начертано на всех людях и предметах, которые встречаются мне на пути. Меня ни на миг не оставляет священный трепет перед Божественным Присутствием.

маггид улыбнулся этому человеку и извинился перед ним за свои поспешные выводы:

— Если в прошлом году раскрылась одна душа, возможно, в этом году их будет две.

В субботу в синагоге Апты маггид прочёл проповедь, после которой многие обратились к праведной жизни.

«Всегда помню о присутствии Господа». Данная строка псалма исходит из самого сердца духовной практики иудаизма. Многие хасиды вновь и вновь повторяют эту строку, чтобы взглянуть за пределы кажущегося разнообразия реальности и увидеть первооснову, которая есть Бог.

Жить в непрестанном сознании Божественного Присутствия — значит обрести духовное пробуждение. Это значит выйти за пределы двойственности, не отвергая её, и увидеть во множественном Единого. Это значит увидеть, как недвойственность, которая есть Бог, проявляется в качестве двойственности, которая есть творение. Нет ничего, кроме Бога. Шивити не отрицает ничего: дух и материя, небо и земля, священное и мирское, святое и светское — всё это воспринимается как те или иные грани божественного.

Хасидские притчи