Буддизм

Индийские притчи
Индийские притчи


Буддизм — это система религиозной практики и доктрина, созданная на основе древних религиозно-философских учений Индии, краеугольным камнем которых является вера в перевоплощение. Основная идея буддизма заключается в утверждении, что «жизнь есть страдание» и «существует путь к спасению». Канонический буддизм рассматривает человека как обособленный мир, «мир в себе», себя порождающий и себя же уничтожающий или спасающий. Предлагаемый буддизмом путь постижения Истины называется «Срединным Путём». Этот путь действительно лежит посередине между крайностями ведической религии: её культами, обрядами и жертвоприношениями, с одной стороны, и аскетизмом отшельников древней Индии, истязавших в поисках Истины свою плоть, с другой стороны. Будда уже в юности понял, что такие категории, как добро и зло, любовь и ненависть, совесть и непорядочность, теряют свою конкретность и становятся относительными. Путь, избранный Буддой, пролегает между добром и злом, отсюда его название — Срединный. Для достижения внутреннего спокойствия и обуздания мысли служит практика медитации: упражнения йоги, созерцание различных религиозных объектов, размышления на заданные темы, ритмическое и спокойное дыхание, разные стадии транса (14) и экстаза, культивирование дружелюбия, сострадания, симпатии ко всем живым существам.   14) Транс — изменённое состояние сознания.   Практика медитации и соблюдение норм морали позволяют сосредоточить внимание на размышлении о сущности бытия. Из этого состояния идущий по Срединному Пути может перейти в стадию начала просветления, постигнуть мудрость. Однако мудрость достигается не с помощью анализа, а благодаря интуиции и духовному прозрению, внезапному осознанию Истины. Случайно услышанное слово, случайно подмеченное явление, интуитивное чувство растворения, исчезновения своего «я» — все эти моменты могут оказаться толчком к прозрению. Согласно традиции, основателем буддизма считается принц Сиддхартха Гаутама из рода Шакья, впоследствии получивший имя Будда — «Просветлённый». Слово «Будда» является производным от санскритского корня «будх» («будить», «пробуждаться») и обозначает переход от спящего, затемнённого сознания к пробуждению, т. е. к просветлённому состоянию. Будда Шакьямуни (560-480 до н. э.) родился в аристократической семье рода Шакья, правившей небольшим государством, расположенным между Непалом и Индией. Мальчику дали имя Сиддхартха, а Гаутама — его фамильное имя. Отец построил для сына три дворца, дабы оградить его от неприглядных сторон окружающей жизни. Царевич возмужал, женился, у него появится сын, названный Рахулой, и дальнейшая жизнь сулила ему одни радости. Однако наблюдательный и впечатлительный Гаутама во время своих переездов из одного дворца в другой отметил для себя, что люди болеют, стареют, умирают, и задумался о смысле жизни. Он решил помочь людям в поисках Истины и в двадцать девять лет ушёл из дома, став отшельником. Согласно традиции, Гаутама под руководством двух учителей обучался йоге — особой системе тренировки ума и тела, в процессе которой человек отвлекается от всех обычных физических и психологических впечатлений и переходит в состояние медитации. Гаутама пробовал также прибегнуть к суровому аскетизму, умерщвляя своё тело постом. Шесть лет бродил он по долине Ганга, беседовал с мудрецами и проповедниками, вёл строгий аскетический образ жизни, но, убедившись, что умерщвление плоти ведёт к угасанию разума, отказался от аскетизма. К тридцати пяти годам у него созрело убеждение в близости открытия Истины, и Гаутама погрузился в медитацию, в которой пребывал, по одной версии — четыре недели, по другой — семь недель без еды и питья. Он пришёл к практике того, что сам называл «памятованием», «удержанием в памяти» — к особого рода самонаблюдению, при котором, вместо того, чтобы пытаться подчинить или прекратить свои физические и психические впечатления, он просто сидел, наблюдая за своими чувствами и мыслями, за тем, как они возникают и складываются в случайные узоры. Гаутама осознавал, что его существование является скоплением физических и психических состояний, сменяющих друг друга и находящихся в процессе беспрестанного возникновения и исчезновения. Он также осознал, что его опыт, связанный с переживанием боли и наслаждений, обусловлен его психическими состояниями -состояниями желаний. Он чувствовал наслаждение, когда его желания удовлетворялись, и боль — когда этого не происходило. Он знал, что определённый уровень боли неизбежен при физическом существовании, но он понял, что само его физическое состояние является результатом действия силы желания, что желание — это лишь поверхностное явление, отражающее сложную психическую структуру — «эго», или представление о собственном «я». Структура «эго», или структура сил, вызвавших его нынешнее существование, сама является плодом прежнего существования, результирующая энергия которого называется «кармой». При помощи практики напряжённого «памятования», подкреплённой определёнными приёмами сосредоточения, успокаивающими и очищающими сознание, Гаутама смог проследить поток своей кармы далеко в прошлое. Будда, подобно браминам, учил, что жизнь обусловлена кармой — «силой деяний». Закон кармы гласит, что всё, чем человек является, и всё, что он делает, представляет собой проявленный результат его прошлых действий, что все обстоятельства его жизни — умственные и физические способности, социальное и экономическое положение, в которое он попал с момента своего рождения, и все дальнейшие события его жизни — не случайны и не определяются влиянием какой-либо внешней силы, но являются плодом собственных поступков в прошлых и настоящей жизнях. Главным из того, что открылось Будде в момент просветления, стало понимание, что жизнь представляет собой сплошное страдание, порождённое желанием — желанием жизни, наслаждения, высокого положения в обществе, богатства. — которое коренится в вере в существование «я». Все религии борются с ограниченностью — с непостоянством и несовершенством человеческой жизни. Буддизм обозначает эту проблему одним словом: страдание. Родиться — это страдание; расти — это страдание; болеть — страдание; стареть и умирать — страдание. Кроме физической боли существует более тонкая форма страдания: неудовлетворенность, несчастье, вызванное тем, что у нас есть то, чего мы не хотим, и нет того, чего мы хотим. Тревога (душевное страдание) присутствует даже в моменты наслаждения и довольства: мы знаем, или по крайней мере, предполагаем, что они не продлятся долго. Естественен страх потерять что-либо: своё положение, уважение других, своих любимых, своё имущество. И в самой глубине человеческого существа лежит смутное и грызущее предчувствие смерти, не только отнимающей жизнь, но и лишающей её всякого смысла. Именно эта тревога смерти мотивирует человеческие усилия, именно она движет миром. В течение первых двухсот лет с момента своего возникновения буддизм развивался достаточно гармонично. Около 300 г. до н. э. в рамках сангхи (буддийского монашеского ордена) возникло несколько течений, ставших отдельными школами, впрочем, не оказавших сколько-нибудь значительного влияния на развитие буддизма. В начале II в. до н э. появились новые «Сутры» (букв. «Беседы»), притязавшие на то, что в них содержится «высшее учение Будды», которое до поры до времени хранилось в тайне, а теперь заново открыто. Так возникли два направления: Тхеравада («Путь старейшин»), или Хинаяна («Малая колесница»), и Махаяна («Большая колесница») (15).   15) Хинаяна… и Махаяна—поскольку «яна» буквально означает: «то, по чему движется», точнее эти направления назвать: Хинаяна («Малый путь») и Махаяна («Великий путь»). Соответственно далее нужно расшифровать термины Ваджраяна и Тантраяна. — Прим. ред.   Монахи-тхеравадины придерживались взглядов, представленных в ранних сутрах, согласно которым целью монашеской жизни является достижение состояния Архата, добиться которого можно лишь соблюдением монашеской дисциплины, но никак не жизнью в миру. Мирянин на время мог обрести небесное блаженство, но его снова ждало рождение в мире людей, чтобы вступить на монашеский путь. Архатом назывался тот, кто достиг Нирваны, то есть искоренил всякое страдание при помощи нравственной чистоты и прозрения, и не испытывает необходимости новых перерождений по окончании нынешней жизни. Большая часть текстов Хинаяны входит в так называемый палийский канон — «Типитаку» («Три корзины»). Из неканонических сочинений этого направления буддизма наибольшее значение имеют «Милиндапанхья», а также «Абхидхармакоша» Васубандху. Монахи-приверженцы Махаяны выдвинули другую цель монашеской жизни, достижимую и для мирян, — обретение состояния Будды. Они считали, что полное освобождение от страдания возможно лишь при приобретении психологической установки бодхисаттвы. Бодхисаттвы («Те, чья сущность — — пробуждение») предаются подвижничеству не ради самих себя, но ради блага других. Махаяна отвергала стремление к личной выгоде, и прежде всего — личное стремление достичь Нирваны. Согласно Махаяне, космическое тело Будды способно принимать разнообразные земные формы ради спасения от страданий всех живых существ и разъяснения учения всем, находящимся в цепях Сансары, в потоке неведения. Махаяна разрабатывает и развивает исконное учение Будды о несуществовании вечного «я». Если нет неизменной личности, значит, жизненная форма пустотна, лишена собственной природы — она представляет собой непрерывный процесс, поток энергии. Это одинаково верно как в отношении вещей, так и в отношении людей. Видеть этот мир (вещи и людей) таким, каков он есть, то есть достичь цели восьмеричного Пути — значит осознать его пустотность. Это не означает, что следует считать, будто мира не существует; это означает — видеть, что всё существующее находится в отношениях взаимозависимости, а потому — в глубинном единстве. Возникновение Махаяны отмечено появлением нескольких новых письменных памятников в I в. до н. э. -II в. н. э. Это «Махаваста», «Дивьявадана», «Лалитавиштара». Самыми значительными из ранних учителей Махаяны были Нагарджуна (II век н, э.), братья Асанга и Васубандху (IV век н. э.), Ашвагхоша, Арьяшура, Шантидева и другие. В течение I-V вв. н. э. окончательно сформировались главные религиозно-философские школы буддизма. В Хинаяне — вайбхашики и саутрантики, а в Махаяне — йогачарьи, или виджнанавадины («Виджнана» — «Учение о различающем сознании»), и мадхьямики («Мадхьяма» -«Срединное учение»). В V в. появляется особое, третье, направление буддизма — Баджраяна («Алмазная колесница»), или Тантраяна («Колесница особых обрядов»), параллельное индуистскому тантризму. В философских позициях Тантраяна согласуется с Махаяной и может считаться её ответвлением. Её особенность состоит в том, что она ввела в буддизм весьма древние ритуальные и йогические приёмы. Приверженцы Ваджраяны создали множество текстов, но подлинные знания этой «Колесницы» были известны лишь учителям, сиддхам («достигшим»). В противовес открытой передаче знания в Махаяне и Тхераваде, знания сиддхов передавались только через близкие отношения учителя и тщательно подготовленного ученика. Учителя Северной Индии принесли буддизм Ваджраяны в Тибет, где он получил новое рождение и стал называться тибетским буддизмом, или ламаизмом. Слово «тантра» имеет в санскрите много значений, в том числе — «тайное знание», «хитросплетение», «поток», «непрерывность». Эго направление буддизма создало поразительное многообразие систем йогической практики, памятников литературы и искусства. Согласно тантрической теории, главное ритуальное действие должно затрагивать три стороны живого существа: тело, речь и мысль. Тело действует с помощью жестов, движений; речь — через мантры; мысль-через медитацию. Тантризм сочетает в себе веру в авторитет духовного наставника, практику медитации, заимствованную у йогачарь-ев, и метафизику мадхьямиков. Наиболее известными ранними учителями Ваджраяны были Тилопа, Наропа, Марпа, Миларепа и др. После 900 лет процветания (с 250 г. до н. э. по 650 г. н. э.) буддизм в Индии начал приходить в упадок. Однако ещё в III в. до н. э., благодаря посланцам императора Ашоки, буддизм распространился по всей Юго-Восточной и Центральной Азии, захватив отчасти Среднюю Азию и Сибирь. В период с III в. до н. э. до середины I тысячелетия н. э. буддизм утвердился на Цейлоне, в Индокитае и Индонезии; в первые века нашей эры буддизм начал проникать в Китай, Тибет; в IV-VI вв. — в Корею, Японию; в XVI- XVII вв. — в Монголию; в XVIII в. — в Бурятию. Буддизм и ныне — живая и жизнеспособная религия. В разных частях земного шара и сейчас продолжают возникать новые буддийские общины, строятся храмы. Буддисты всего мира объединены в две международные организации — Всемирное Братство Буддистов (штаб-квартира в Бангкоке, Таиланд) и Азиатскую буддийскую конференцию за мир (штаб-квартира в Улан-Баторе, Монголия).
Индийские притчи

Смерть сына

Индийские притчи
Индийские притчи

В бедной семье родилась девушка, получившая имя Готами. За сухощавость её прозвали Кисаготами. Она вышла замуж, но с ней обращались дурно в семье мужа, потому что она была из бедного дома. Когда же она родила сына, ей стали оказывать почёт. Но однажды мальчик умер. Так как она до тех пор не видела смерти, то не подпускала людей, хотевших унести мальчика для сожжения. С мыслью «Я попрошу лекарство для моего сына» она взяла труп на руки и стала ходить из дома в дом, спрашивая: — Не знаете ли вы лекарства для моего сына? Тогда люди ей сказали: — Сошла ты с ума, дочь? Ты ищешь лекарства для своего мёртвого сына. Она же говорила сама себе: — Конечно, я найду кого-нибудь, кто знает лекарство для моего сына. Тогда увидел её один умный человек. Он сказал ей: — Я, дочь моя, не знаю лекарства, но я знаю человека, который знает лекарство. — Кто же знает лекарство, милый господин? — Мастер, моя дочь, знает его; пойди к нему и спроси у него! Пошла она к Мастеру, поклонилась ему и спросила: — Знаешь ли ты лекарство для моего сына, господин? — Да, я знаю такое лекарство. — Что же я должна делать? — Возьми щепотку горчичного семени из дома, в котором не умерли ни сын, ни дочь, ни кто-либо другой. Она сказала: — Хорошо, господин! — попрощалась с мастером, взяла своего мёртвого сына и пошла в город. У дверей первого дома попросила она горчичного семени, и когда ей дали, она спросила: — Б этом доме ведь не умер ни сын, ни дочь, ни кто-нибудь другой прежде? — Что ты говоришь? Живых немного, а мёртвых много. Тогда она возвратила горчичное семя и пошла ходить по другим домам, но нигде не получила желаемого. Вечером она подумала: «Ах, это трудная работа. Я полагала, что только мой сын мёртв, но в целом городе умерших более, чем живых», Когда она подумала так, её сердце, мягкое из любви к сыну, отвердело. Она бросила своего сына в лесу, пошла к Мастеру, поклонилась ему и стала рядом с ним. Мастер спросил её: — Получила ли ты горчичное семя? — Я не получила его, господин. В целом городе мёртвых больше, чем живых. Тогда Мастер сказал ей: — Ты думала, что только твой сын умер. Это вечный закон для всего живого. Царь смерти уносит, как быстрый поток в море гибели, всех живых существ ранее, чем удовлетворятся их желания.

Индийские притчи

Ученик мудреца и слон

Индийские притчи
Индийские притчи

В одном лесу жил мудрец, имевший большое число учеников. Он учил их истине: «Бог живёт во всех вещах, и, зная это, вы должны преклонять колени перед всем, что увидите». Раз один из его учеников пошёл в лес за дровами. По дороге он увидел мчавшегося ему навстречу взбесившегося слона. Человек, сидевший на слоне, закричал: «Сходи с дороги, скорее сходи с дороги! Слон взбесился!» Но ученик, вместо того, чтобы убежать, вспомнил уроки своего учителя и начал рассуждать: «В слоне живёт Бог, так же как и во мне. Бог не может нанести какой-нибудь вред Богу. Зачем мне бежать?» Думая таким образом, он остался стоять на месте и приветствовал слона, когда тот подбежал ближе. Погонщик продолжал кричать: «Прочь с дороги!», но ученик не двигался. Бешеный слон схватил его, поднял в воздух и со всей силой швырнул на землю, ученик остался лежать на земле, весь окровавленный и без сознания. Мудрец, услышав о несчастном случае, пришёл с другими своими учениками, чтобы отнести пострадавшего домой. Когда через некоторое время ученик пришёл в себя, он рассказал, что с ним случилось. Мудрец ответил ему: «Мой друг, это правда, что Бог проявляется во всём, но если он был в слоне, он был также и в погонщике. Скажи же мне, почему ты не обратил внимания на предупреждение погонщика?»
Индийские притчи

Я помолюсь только однажды

Индийские притчи
Индийские притчи

В Бенгалии жил один человек, очень учёный и очень логичный грамматик. Звали его Бхаттоджи. Он был очень известным грамматиком. Он никогда не ходил в храм. Он уже состарился, ему перевалило за шестьдесят, когда его отец сказал: «Ну, это уж слишком!» Отцу его было девяносто лет. «Я ходил в храм и молился каждый день! И я ничего не говорил тебе, думая, что сам придёшь к пониманию себя! Но теперь тебе уже шестьдесят! Пора бы пойти и подготовиться к миру иному! Так когда ты пойдёшь в храм молиться и возносить хвалу Всевышнему?» Бхаттоджи сказал в ответ: «Видя тебя многократно идущим в храм и возвращающимся таким же, я усомнился: в том ли вопрос, сколько лет и сколько раз ты молишься? Кажется, весь вопрос в том, как ты молишься, вопрос лишь в качестве. Я наблюдаю за тобой столько лет! Дважды в день ты шёл в храм и возвращался точно таким же! Так что же, молитва не действует? Нет, что-то здесь не так! Завтра мой день рождения. Я пойду в храм и сделаю всё, что будет в моих силах. Я постараюсь вложить всего себя, всю свою душу. Я помолюсь только однажды — но я ничего не оставлю внутри. Я постараюсь полностью войти в это — но только однажды. УЖ если что-то должно произойти, оно произойдёт. Если же ничего, то на этом я закончу. И зачем тогда идти опять, раз в этом не будет никакой пользы? Тогда это просто бессмысленно!» Отец его рассмеялся и сказал: «Господи, ну и дурак! А ещё слывет за учёнейшего человека! Да молиться нужно целые жизни подряд, чтобы что-то произошло! Ну да Бог с тобой, да просветит Он мозги твои! Давай, давай! Посмотрим, что у тебя получится!» Бхаттоджи пошёл в храм и больше не вернулся. Он умер. Лишь единожды молясь перед Божеством храма, он умер. Он действительно целиком вошёл в это — и не осталось ничего.
Индийские притчи

Сотня ног

Индийские притчи
Индийские притчи

У многоножки одна сотня ног. Кролик увидел её и не мог поверить. Он сказал: — Тётушка, я очень смущён, я не могу себе представить, как ты управляешься. Если бы у меня было сто ног, я никогда не смог бы ходить. Я бы совершенно запутался. Многоножка никогда не задумывалась над этим, вот почему она не путалась. Но теперь она сказала: — Я никогда не думала об этом, я подумаю. Она стала размышлять, впервые осознала себя. Она посмотрела на ноги и запуталась. Она упала! Она заявила кролику: — Никогда не задавай таких вопросов! Я всегда ходила и никогда не было никаких проблем. А ты запутал меня. Теперь я никогда не смогу ходить правильно. Эта проблема будет преследовать меня. Какая первая? Какая вторая? И целая сотня ног!
Индийские притчи

Что же случилось ?

Индийские притчи
Индийские притчи

Одна девушка очень любила рассматривать своё изображение в зеркале. Однажды она взглянула в зеркало, но не могла увидеть своего лица. Она подумала, что, должно быть, потеряла голову, и стала искать её в большом беспокойстве.
Индийские притчи

Три лепёшки

Индийские притчи
Индийские притчи

Некогда жили муж и жена. У них были три лепёшки. Муж и жена поделили их между собой, каждый съел по лепёшке, и ещё одна лепёшка осталась. Они условились: тот, кто заговорит, теряет лепёшку. Как только они заключили этот договор, ни один из них уже не смел разговаривать, — и всё из-за одной лепёшки. Прошло какое-то время. Воры забрались в их дом. Они обокрали их. Всё добро, что у них было, попало в руки воров. Муж и жена это видели, но из-за заключённого ранее договора не произнесли ни слова. Убедившись, что хозяева молчат, воры на глазах у мужа схватили жену. Муж и на это смотрел не проронив ни слова. Тогда жена крикнула: «Воры!» И обратилась к мужу: «Что же ты, дурень, ради какой-то лепёшки глядишь на воров и не кричишь!» Тут муж хлопнул в ладоши, засмеялся и сказал: «Ну, жена, теперь уже точно лепёшка — моя. А ты ничего не получишь!»
Индийские притчи

Ожидание в течение года

Индийские притчи
Индийские притчи

Однажды к Будде пришёл знаменитый учёный с множеством вопросов. Будда выслушал его и сказал: — Я отвечу, но ты должен подождать год. Это моё условие и обещание: через год я отвечу. — Хорошо, — согласился учёный. Но тут сидевший под деревом ученик Будды расхохотался. Пришедшему с вопросом стало немного не по себе. — В чём дело? — спросил учёный. — Почему он смеётся? — Спроси его сам, — ответил Будда. — Чему ты смеёшься? — Будда — обманщик, он обманул меня, и я смеюсь, потому что тебя он тоже обманет. Мне он сказал то же самое: подожди год в молчании, отбрось мысли, пусть мысли исчезнут, а потом спрашивай. Но когда мысли исчезнут, как ты собираешься спрашивать? Не останется никаких вопросов! Вот я и смеюсь: он тебя обманывает. Если ты на самом деле хочешь спрашивать, спрашивай сейчас, иначе ты никогда уже не спросишь. — Это моё условие, — повторил Будда. — Если ты спросишь через год, я отвечу. Если не спросишь, я не отвечу. Через год Будда спросил этого человека: — Ну, что скажешь? Остались ещё у тебя вопросы? Тот принялся смеяться и наконец сказал: — Теперь я понял, почему смеялся тогда твой ученик. Вопросы исчезли!
Индийские притчи

Ты принят

Индийские притчи
Индийские притчи

Как-то в одной стране возжелал император узнать о жизни, смерти и жизни после смерти. Призвал он своих мудрецов и спросил их. А они отвечали ему: «Если бы мы знали об этом, нас бы здесь и в помине не было. Мы так же невежественны, как и ты, с той лишь только разницей, что ты — властелин и богат, а мы — мудрецы, которые тем и зарабатывают себе на жизнь. Мы не знаем. Чтобы узнать это, ты должен покинуть свой дворец и искать Мастера. Мастер никогда не придёт сюда к тебе. Мастера ты сам должен найти». И император отправился на поиски. Он ходил по всем известным святым и всё равно не был удовлетворён. И снова он призвал к себе мудрецов и сказал им: «Ну вот, я обошёл всех, кого только можно было сыскать в империи, а толку никакого!» И вновь услышал он в ответ: «Ты не там ищешь. Так ты никогда не найдёшь. Ты ходишь ко всем известным людям. А разве среди них есть Мастера? Истинный Мастер никогда не становится известным, это случается слишком редко. А потом, истинный Мастер любым способом стремится скитаться, поэтому и найти его могут лишь настоящие искатели, а не любопытные люди, которые всегда спрашивают мимоходом. Ты искал в неподходящих местах. Мы знаем одного человека здесь, в столице, попробуй пойти к нему». А этот человек был нищим и жил вместе с другими нищими под мостом. Император не мог поверить, что это и есть тот самый человек, но что-то исходило от нищего, какое-то особое излучение — свет невидимый. И нечто неведомое коснулось императора и что-то изменило в нём. И, не отдавая себе отчета в своих действиях, император коснулся ног нищего, как если бы тот был императором, а он, император, — нищим просителем. Он сам себе поразился, что сделал так. А нищий сказал: «Ты принят».
Индийские притчи

Осёл глупца

Индийские притчи
Индийские притчи

У одного глупца потерялся осёл. Вышел хозяин на дорогу и спрашивает у прохожего: — Ты не видел в горах моё живое существо? — Что за живое существо и как его зовут? — А вот как зовут, не знаю. — Дорога большая, много по ней всяких существ ходит, не знаю, о ком ты говоришь, — сказал прохожий и ушёл. Кого бы глупец не спрашивал, все отвечали так. Тогда глупец решил: раз он не может назвать своё животное, то надо хотя бы изобразить его. Он взял в одну руку клок сена, а в другую — ослиный помет и остановил следующего путника. — Что за живое существо, которое ест вот это, — глупец показал сено, — а вот это оставляет за собой? -глупец показал помет. — Осёл, — последовал ответ. — Правильно, правильно, не видел ли ты осла такой-то масти? — Видел вон там, — показал путник в горы. Так глупец нашёл своего осла.
Индийские притчи

Он празднует

Индийские притчи
Индийские притчи

Это случилось с великим индийским музыкантом Хансеном. Он жил при дворе великого царя Акбара и был несравненен. И однажды Акбар сказал ему: «Я не представляю, чтобы кто-то мог превзойти тебя! Это кажется немыслимым. Ты — последнее слово, вершина творения. Да славен Творец вовеки! Но когда бы я ни подумал об этом, у меня поневоле возникает мысль, что всё же ты был учеником у Мастера, который учил тебя мастерству. И кто знает, может, он и превосходит тебя по мастерству? Кто этот Мастер? Он жив ещё? Если да, то можно ли его пригласить во дворец?» Тансен сказал: «Да, он жив. Но как пригласить его во дворец, если он подобен дикому животному — ходит как придётся. Он — не человек из общества. Он, как ветер или облака, которые гонит ветер. У него нет ниточек, связывающих его с миром. Это — бездомный скиталец. Но более того — его нельзя попросить спеть или сыграть, невозможно совершенно. Он поёт только тогда, когда чувствует. Он танцует только тогда, когда чувствует. Можно лишь подойти к нему, ждать и наблюдать». Но Акбар был так заинтересован, что пришёл в восторг даже от этих слов: «А! Его Мастер жив! Ради этого стоит пойти». Мастер был бродячим факиром. Звали его Харидас. Тансен послал гонцов, чтобы выследили его местонахождение. Обнаружили его в хижине на берегу реки Джумны. И Акбар с Тансеном пошли слушать его. Жители местной деревушки сказали, что около трёх часов ночи он поёт и танцует. Однако весь день сидит тихо-тихо, как мышка. И вот, среди ночи, Акбар и Тансен, подобно ворам, притаились позади той хижины, потому что если бы он узнал про них, то не стал бы танцевать и петь. И вот Харидас стал петь, а затем танцевать. Акбар был словно загипнотизирован — он не мог произнести ни единого слова, потому что никакая оценка не могла быть дана тому, что он видел. Акбар только непрерывно плакал. Когда они возвращались домой после песни, он хранил гробовое молчание. Только слёзы продолжали катиться из его глаз. Когда он пришёл во дворец, то прямо на ступенях сказал Тансену: «Я думал, что никто не может превзойти тебя; я думал, что ты — что-то удивительно уникальное, но теперь — прости меня — я должен сказать, что ты и в подметки не годишься своему Мастеру! Но почему?!» И Тансен ответил: «Нет ничего проще — я пою и танцую за деньги, престиж, власть, уважение. Моя музыка — это пока ещё средство для достижения некоего исхода, результата. Я пою, чтобы что-то получить, а мой Мастер поёт, потому что что-то получил. И в этом разница. Он поёт только тогда, когда что-то имеет внутри, только тогда возникает песня, только тогда. Это как результат. Когда он наполнен Божественным и не может всего вместить в себя — только тогда он поёт. Пение его — результат, исход сам по себе. Он празднует!»
Индийские притчи

Ворота, веревка и осёл

Индийские притчи
Индийские притчи

Какой-то человек собирался в далёкое путешествие. Своему слуге он наказывал: — Ворота охраняй хорошенько. Да ещё присматривай за верёвкой, которой привязан осёл. После отъезда хозяина в соседнем доме заиграла музыка. Слуге так захотелось послушать, что он не смог совладать с собой: он быстро перевязал верёвкой ворота, положил их ослу на спину и отправился слушать музыку туда, где разыгрывалось веселье. Когда слуга ушёл, воры вынесли из дома все вещи. Вернулся хозяин и спросил слугу: — Куда делись вещи? Слуга ответил: — Уходя, хозяин поручал мне ворота, осла и верёвку. Всё остальное меня не касается.
Индийские притчи