Победа благодаря дружелюбию — китайская стратагема № 16 — Если хочешь поймать, сначала отпусти

Победа благодаря дружелюбию - китайская стратагема № 16 - Если хочешь поймать, сначала отпусти

Победа благодаря дружелюбию

После смерти Лю Бэя (ум. 223 н.э.), властителя государства Шу-Хань (в нынешней провинции Сычуань), Цао Цао из северокитайского царства Вэй решил, что критическая ситуация смены власти в Сычуани представляет удобный момент для нападения на это государство, которое значительно продвинет его к вожделенной цели — объединению всего Китая. Один из советников предложил Цао Цао заключить много союзов и с их помощью напасть на царство Шу-Хань с пяти сторон. В качестве одного из союзников был назван царь Мэнхо. Этот властитель неханьского народа правил к югу от царства Шу-Хань, в районе нынешней провинции Юньнань.

Известие об угрозе войны на пять фронтов достигло ушей нового властителя Шу-Хань. Его советнику Чжугэ Ляну удалось искусными мерами замедлить исполнение планов Цао Цао. Сначала Чжугэ Лян сумел привлечь на свою сторону правителя У, третьего из трёх царств, которого Цао Цао хотел сделать своим союзником. Так удалось отвести опасность с севера. Затем, однако, пришло известие, что Мэнхо со ста тысячами воинов напал на юго-западную границу царства Шу-Хань. Правитель Цзяньнина (Лунин в нынешней провинции Юньнань) Юн Кай, верный вассал погибшей династии Хань 06 до н.э. – 220 н.э.), по слухам, примкнул к Мэнхо. Чжу Бао, правитель Цзангэ, и Гао Дин, правитель Юэсуй, тоже, по-видимому, сдались Мэнхо. Три этих бунтовщика поддерживали Мэнхо в его нападении на район Юнчан. Положение его правителя выглядело совершенно безнадёжным.

Такое развитие событий показалось Чжугэ Ляну столь угрожающим, что он сам принял командование южным походом 225 г., впоследствии ставшим знаменитым.

Когда три бунтовщика узнали, что советник государства Шу-Хань выступил против них, они мобилизовали более пятидесяти тысяч человек. Гао Дин поручил Е Хуаню выступить против авангарда шу-ханьской армии. Под Ичжоу Е Хуань встретился с Вэй Янем, командующим авангардом шу-ханьской армии. Прежде чем началась битва, Вэй Янь выехал вперёд, сразился с Е Хуанем и потребовал от него капитуляции. Но вместо того чтобы сдаться, Е Хуань подскакал к своему противнику и потребовал второй схватки. После первого же удара Вэй Янь почувствовал, что будет побеждён, и бежал. Е Хуань бросился в погоню, через несколько миль попал в засаду и был доставлен к Чжугэ Ляну.

Последний, применяя Стратагему китайская стратагема № 16, приказал развязать его, угостил вином и яствами и сказал:

— Ведь Гао Дин — верный сторонник государства Шу-Хань. Он просто был обманут Юн Каем. Вернись к своему господину. Я надеюсь, что ты убедишь его раскаяться и вы оба будете на нашей стороне. Это спасёт его от гибели.

Е Хуан поблагодарил его, уехав оттуда, нашёл Гао Дина и рассказал ему, как дружелюбно обошёлся с ним Чжугэ Лян. Гао Дин был глубоко тронут. Через некоторое время Юн Кай явился в лагерь к Гао Дину и спросил, как случилось, что Е Хуань был отпущен на свободу. Гао Дин отвечал:

— Чжугэ Лян сделал это из дружелюбия.

— Таким образом, Чжугэ Лян воспользовался стратагемой сеяния раздора, — сказал Юн Кай. — Он явно надеялся, что мы поссоримся.

Гао Дин склонялся к тому, чтобы поверить Юн Каю, но, с другой стороны, в нём было посеяно сомнение относительно причин поведения Юн Кая. Через некоторое время Юн Кай и Гао Дин повели совместное наступление на Чжугэ Ляна. Но Чжугэ Лян устроил засаду. Многие нападающие погибли, а ещё большее количество попало в плен. Люди Юн Кая и Гао Дина были доставлены в лагерь Чжугэ Ляна и там содержались раздельно. Чжугэ Лян пустил слух, что освободит воинов Гао Дина, а воинов Юн Кая казнит. Когда эта весть уже обошла всех, Чжугэ Лян велел привести к себе людей Юн Кая.

— Кто ваш военачальник? — спросил у них Чжугэ Лян.

— Мы подчиняемся Гао Дину! — закричали все.

Тогда Чжугэ Лян, опять же пользуясь Стратагемой китайская стратагема № 16, принял их с почётом, щедро одарил и отпустил в их лагерь.

Затем к нему привели настоящих людей Гао Дина, и он спросил их о том же.

— Мы подчиняемся Гао Дину, — отвечали те.

Их Чжугэ Лян также принял с почётом, в третий раз применяя Стратагему китайская стратагема № 16, угостил едой и питьём и в заключение сказал:

— Юн Кай прислал ко мне посла, чтобы сообщить о своей капитуляции. В качестве доказательства своей преданности он обещал мне головы Гао Дина и Чжу Бао. Но я не пойду на это. Поскольку вы подчиняетесь Гао Дину, я отправляю вас к нему, но вы не должны больше сражаться против меня. В следующий раз я не пощажу вас.

Они поблагодарили, вернулись в свой лагерь и там рассказали то, что узнали о Юн Кае. Чтобы узнать больше, Гао Дин послал шпиона в лагерь к Чжугэ Ляну. Шпион попал в засаду. Когда его привели к Чжугэ Ляну, тот притворился, будто полагает, что к нему привели посланца от Юн Кая.

— Твой господин обещал мне головы Гао Дина и Чжу Бао. Почему же он не выполняет своего обещания? Ты не слишком искусен. Что ты тут высматриваешь?

Шпион не смог ничего толком ответить Чжугэ Лян угостил его и передал письмо.

— Отнеси эту грамоту Юн Каю и скажи ему, что он должен быстрее выполнять обещанное.

Шпион передал послание Гао Дину. Когда тот прочитал его, то разгневался:

— Я всегда был верен Юн Каю, а он хочет меня убить!

И он решил посвятить в тайну Е Хуаня. Тот уже был сильно настроен в пользу Чжугэ Ляна и сказал:

— Чжугэ Лян в высшей степени благородный господин. Плохо было бы оказаться его противниками. Это Юн Кай вовлёк нас в бунт. Лучше всего было бы убить Юн Кая и перейти на сторону Чжугэ Ляна.

Так они и сделали. Гао Дин убил Юн Кая и Чжу Бао и перешёл к Чжугэ Ляну, который назначил его правителем Ичжоу.

Конечно, Чжугэ Лян достиг здесь успеха не только с помощью Стратагемы китайская стратагема № 16, но и с помощью стратагемы сеяния раздора и стратагемы «Убить чужим ножом». Такая комбинация нескольких стратагем часто обозначается по-китайски как «цепь стратагем» («ляньхуаньцзи»).

Китайские стратагемы

Соломенные куклы вместо воинов — китайская стратагема № 7 — Извлечь нечто из ничего

Соломенные куклы вместо воинов - китайская стратагема № 7 - Извлечь нечто из ничего

Соломенные куклы вместо воинов

В эпоху Тан, в 756 г. н.э., в районе современного Пекина взбунтовался военный правитель Ань Лушань. (В 733 г. в Танской империи была произведена децентрализация власти. Военные наместники получили огромные права распоряжаться не только армейскими частями, но и казной, обрели власть над народом. Когда же двор попытался ограничить всевластие этих наместников, один из ник, тюрок по национальности, Ань Лушань, которому подчинялись значительные территории (в современной Внутренней Монголии, провинциях Шэньси и Хэбэй), поднял мятеж. Призвав на помощь войска соседнего государства Киданей, Ань Лушань захватил обе столицы империи — Лоян и Чанань. Император Сюань-цзун бежал в провинцию Сычуань. Однако против провозгласившего себя императором Ань Лушаня выступили другие военачальники-наместники. В междоусобной борьбе Ань Лушань был в 757 г. убит, а мятеж через некоторое время подавлен.

К восставшим присоединился также военачальник Лин Хучао. Он осадил город Юнцю. Оборонявший город с малым числом воинов и оружия военачальник Чжан Сюнь 09 – 757), верный императору, приказал своему отряду сделать 1000 соломенных кукол в человеческий рост, одеть их в чёрные одежды, прикрепить к верёвкам и с наступлением ночи спускать их наружу вниз по городским стенам. Окружавшие город воины решили, что это спускаются вниз по стенам защитники города. На соломенных кукол посыпался град стрел. Чжан Сюнь приказал поднять кукол и таким образом добыл много тысяч стрел.

Несколько позже Чжан Сюнь приказал настоящим воинам спускаться вниз по стенам, Лин Хучао и его люди решили, что противник хочет набрать ещё стрел с помощью соломенных кукол. На это они отреагировали злорадным смехом и не предприняли никаких приготовлений к битве. Отряд добровольцев в 500 человек, вышедший из города, молниеносно наводнил лагерь Лин Хучао, поджёг палатки, убил часть осаждающих, а остатки разогнал в разные стороны.

Китайские стратагемы

Расторгнутая помолвка — китайская стратагема № 1 — Обмануть императора, чтобы он переплыл море

Расторгнутая помолвка - китайская стратагема № 1 - Обмануть императора, чтобы он переплыл море

Расторгнутая помолвка

Чжугэ Лян 81 – 234 до н.э.), называемый также Кун Мин, в «» сидит на городской стене и, играя на цитре с гнутой декой, отгоняет своими боевыми мелодиями наступающего врага. В 26 лет Чжугэ Лян ещё не был женат. По тем временам это был уже весьма брачный возраст. Каждый день он занимался науками и играл на цитре с гнутой декой. Ему было и так хорошо. Его старший брат и невестка чего только не предпринимали, чтобы, наконец, ввести к нему, сироте, супругу. Но уже семь раз не воспользовался он случаем жениться. Из-за этого его невестка устроила ему сцену. Чжугэ Лян попытался её унять:

— Я боюсь спать с кем-либо в одной постели и при этом видеть разные сны.

Невестка настаивала:

— Брак — это небесное установление. Тут нельзя быть таким же разборчивым, как при покупке осла или лошади. В самом деле! Уже семерых подобных феям девушек предложила я тебе. И ото всех ты отказался! Не собираешься ли ты ждать, пока родится на свет единственная, предназначенная тебе?

Чжугэ Лян знал, как хотели его брат и невестка, чтобы он завёл семью. Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как сказать:

— Пожалуйста, невестушка, поищите ещё для меня!

Невестка отвечала:

— Я подумываю о восьмой дочери семейства Чжу, что у восточных городских ворот.

Чжугэ Лян спросил:

— А как обстоят дела с её совершенствами и талантами?

Невестка подняла его на смех:

— Совершенства? Таланты? Необразованность для женщины — добродетель!

Когда она заметила, как качает головой Чжугэ Лян, она продолжала настаивать:

— Я так решила! Никаких отговорок! Я не выйду из этой комнаты, пока ты не скажешь «да».

Чжугэ Лян проговорил:

— Если бы только моя невестка не ставила на первое место красивую внешность!

Невестка продолжала уговоры:

— Старая пословица гласит: «Искусный муж, красивая жена»! Ты — человек с большими талантами. Тем более тебе подобает прекрасная супруга. Или ты хотел бы жениться на уродине?

Чжугэ Лян произнёс:

— Да нет, она не обязательно должна быть уродлива. Однако когда ты сказала «уродина», мне кое-что пришло на ум.

Невестка тут же захотела узнать, о ком он подумал.

Чжугэ Лян пояснил:

— У моего учителя Хуан Чэнъяня есть дочь. Её зовут Хуан Чжэнъин. Я слыхал, что она обладает обширными знаниями и возвышенным умом…

Невестка прервала его:

— Что? Хуан Чжэнъин? Да ведь она прозвана Уродиной. С детских лет она выглядит страшилищем. Кожа у неё тёмная, как у рыбы вьюна. Уже много лет я её не видела. С тех пор, наверное, она стала ещё безобразнее.

Чжугэ Лян выслушал этот поток слов с улыбкой, но молча. Потом он проговорил:

— Пока девушка созреет, это всё может ещё восемнадцать раз перемениться…

Невестка снова прервала его:

— Чем больше она изменялась, тем уродливее становилась!

Чжугэ Лян сказал:

— Невестушка, ухо не столь достойно доверия, сколь глаз. Я читал её стихи. Пожалуй, она бы мне подошла. Прошу вас, повидайтесь с ней.

Хуан Чжэнъин и впрямь не была красоткой, но она была умна и прилежна. Помимо повседневных занятий рукоделием, она посвятила себя изучению книг. Ей минуло уже 24 весны, но никто ещё не добивался её руки, что причиняло её отцу немалое беспокойство. От дочери это не укрылось. Тут неожиданно прибыла невестка Чжугэ Ляна. Фальшиво улыбаясь, она обратилась к отцу Хуан:

— Я слышала, что в вашем саду выросли невиданно великолепные цветы. Нельзя ли мне взглянуть на них?

Прямодушный отец провел её в сад, где как раз в это время находилась его дочь со своей красивой служанкой. Невестка, увидев их издали, решила, что та из двух девушек, которая красива, и есть дочь, и внутренне порадовалась такому полному изменению внешности. Затем она открыла отцу истинную причину своего посещения. Дочь, слышавшая разговор сквозь заросли, крикнула:

— Если ваш деверь вправду хочет меня в жёны, пусть явится сам и составит обо мне представление! Чем раньше, тем лучше!

Так и оставшись при своём заблуждении, невестка Чжугэ Ляна теперь знай поторапливала его, чтобы он как можно скорее отправился из своего жилища в горах Лунчжун к семейству Хуан в Синлян. Она взялась его сопровождать. По дороге она всё подстегивала коней. Они дико неслись вперед и — о ужас — сбили Мын Гунвэя, друга Чжугэ Ляна. Поднявшись на ноги, он спросил о причинах спешки. Услышав правду, он торопливо воскликнул:

— Только не на этой девушке! Она на редкость уродлива.

Невестка возмущенно одёрнула его. Тогда он обратился с предупреждениями к Чжугэ Ляну, которому желал в жёны лишь прекраснейшую девушку в мире. Чжугэ Лян спросил, а как обстоит у Хуан Чжэнъин с образованием. Что касается искусности, начитанности и возвышенного ума, друг мог отозваться о девушке только в самых похвальных выражениях. Невестка с удовольствием слушала эти восхваления. Добравшись до Синляна, они услышали доносившиеся изнутри жилища семейства Хуан звуки игры на цитре — играла хозяйская дочь. Мелодия свидетельствовала о самом возвышенном образе мыслей, неподвластном превратностям судьбы.

— Какая прекрасная игра! — воскликнул Чжугэ Лян.

Отец девушки, узнав голос своего ученика, поспешил навстречу и ввёл прибывших в гостиную, Чжугэ Лян пожелал увидеть дочь хозяина дома. За ней послали, но она заставила себя долго ждать. На самом деле она разглядывала Чжугэ Ляна из-за занавеси. Его выразительное лицо и статная фигура произвели на неё впечатление. Чтобы проникнуть в его сущность, она передала ему через свою красивую служанку стихотворение. По дороге служанка попалась на глаза невестке, которая как раз бродила по дому, пытаясь разыскать хозяйскую дочь.

Увидев служанку, она воскликнула: «А, вот ты где». Та, догадавшись о недоразумении, быстро удалилась. Чжугэ Лян принял стихотворение и прочёл его:

Сквозь занавеску увидела я господина лицо.

Но по лицу не смогла разглядеть, что он в сердце таит.

Чтобы знакомство ближе свести, надо бы поговорить.

В храм четырёх сокровищ приди, там тебя буду ждать.

Четыре сокровища означают четыре принадлежности учёного: плитку для растирания туши, тушь, бумагу и кисть. Чжугэ Лян сразу понял, что его приглашают в библиотеку. Там его встретили две девушки, одна красивая, другая уродливая. Они пригласили его присесть. Сначала красивая спросила о его имени, возрасте и прочем. Затем заговорила уродливая:

— Вы слывёте человеком больших талантов. Почему же вы, в вашем возрасте, ещё не обзавелись семьёй?

Чжугэ Лян вежливо ответил:

— В наши тревожные времена нелегко завести семью. Я пребываю в постоянных заботах о государственном благе, и мне трудно думать о браке.

Некрасивая девушка сказала:

— Из вашего ответа я заключаю, что вы стремитесь к высокому.

Эти слова наполнили Чжугэ Ляна удивлением. Откуда она может знать о его далеко идущих планах? Раз это мудрое заключение сделала некрасивая девушка, верно, она-то и есть хозяйская дочь? «Моя невестка ошиблась», — подумал Чжугэ Лян. И он искренне признался:

— , дабы я сопутствовал ему в защите находящейся в опасности Ханьской династии.

Хуан Чжэнъин спросила:

— Вы ещё в нерешительности?

Этот вопрос вновь наполнил Чжугэ Ляна удивлением. Он отвечал:

— Да, я хотел бы посоветоваться об этом с вашим отцом, который был прежде моим учителем.

Хуан Чжэнъин спрашивала дальше:

— Что же заставляет вас колебаться?

Чжугэ Лян сказал:

— Ныне государство раздроблено. Удельные правители разобрали его по частям. Возможно, лучше замкнуться в частной жизни и, возделывая поле, окончить свои дни в тиши и безвестности.

Красивая девушка захлопала в ладоши и воскликнула:

— Конечно, следует завести семью и жить себе тихо и скромно, не домогаясь горных вершин!

Чжугэ Лян обратился к другой и спросил её мнение. Та отвечала:

— Ваши таланты необычайны. И сами вы уже достигли широкой известности. Народ же мечтает о восстановлении Ханьской династии. А Лю Бэй умеет узнавать способных людей. Уже дважды находил он вас в вашей соломенной хижине. Я полагаю, что он явится и в третий раз.

Эта оценка также понравилась Чжугэ Ляну. Уродливая девушка продолжила:

— Вы получили и литературное образование, и военные знания, чтобы спасти народ и государство. Вы должны взять за образец , который служил основателю династии Чжоу. Ни в коем случае не следует оставлять сверкающий перл погребённым в тёмной земле.

Когда Чжугэ Лян услышал эти слова, его восхищение уродливой девушкой необычайно возросло. Им овладело решение спуститься с гор в широкий мир, и он поднялся, чтобы немедленно ехать домой. Служанка остановила его:

— Вы же приехали ради сватовства!

Чжугэ Лян отвечал:

— Кто моя невеста, мне уже известно. Ею стала та, что выказала такое благородство, говоря со мной.

Хуан Чжэнъин очень обрадовалась, услышав это, но сказала:

— Трижды обдумайте это! Ведь ваша невестка…

Чжугэ Лян понял, что она имела в виду. Он прервал её:

— Не обращайте внимания. Жена моего брата хочет мне только добра.

— Не путает ли вас, что скажут люди? — настаивала она.

— Каждый пользуется своим ртом, как ему угодно. Но устремление моего сердца никто не отклонит от цели!

Только теперь Хуан Чжэнъин подтвердила свое согласие. Она проговорила растроганно:

— Видно, провидению так угодно, чтобы наши сердца отныне соединились.

В этот момент в комнату ворвалась невестка Чжугэ Ляна. Она всё ещё считала, что красивая служанка и есть Хуан Чжэнъин; поэтому она привлекла девушку к себе и спросила Чжугэ Ляна, решился ли он. Служанка, смутившись, воскликнула:

— Госпожа…

— Что ещё за «госпожа»! — прервала её та. — Зови меня просто «супруга моего брата»!

Тут она заметила, что уродливая девушка глядит на неё, покраснев. У невестки сразу открылись глаза. В ужасе она спросила:

— Принято ли уже решение?

Хуан Чжэнъин молча склонила голову. Невестка взглянула на Хуан Чжэнъин, затем на Чжугэ Ляна. Конечно, они совершенно не подходили друг другу! Тогда она силой подняла Чжугэ Ляна с кресла и вытащила его из библиотеки, по дороге бормоча: «Глупый мой молодой деверь! Глупый мой молодой деверь!»

Возвратившись в Лунчжунские горы, невестка продолжала настаивать, чтобы Чжугэ Лян изменил своё решение. Но тот не отвечал ни да ни нет, только лукаво улыбался, чем поверг невестку в полнейшую панику. Однажды к ним приехал в гости Мын Гунвэй, и невестка упросила его поговорить с Чжугэ Ляном. Тот, однако, не стал вступать в разговор и тихо сидел, продолжая читать книгу. Невестка прямо кровавым потом обливалась — она боялась за свою добрую славу, ведь люди припишут её небрежению то, что деверь её сосватал такую уродливую жену. Поэтому она поставила Чжугэ Ляну ультиматум:

— Если ты не расторгнешь помолвку, то я тебе больше не невестка, а ты мне не деверь.

Мын Гунвэй стал уговаривать Чжугэ Ляна (который был сиротой):

— Ведь жена твоего старшего брата тебе всё равно что мать. Ты должен её слушаться.

Что было поделать Чжугэ Ляну? Он не хотел нарушать брачного обещания, но не хотел и причинять горе невестке. И тут ему пришла в голову мысль. Он сразу же взял кисть и составил документ о разрыве помолвки с Хуан Чжэнъин. Эту бумагу он передал Мын Гунвэю. Тот принял бумагу и прочёл следующее стихотворение:

Уродливо твоё лицо — как можешь ты быть супругой моей?

Вчера я пожалел тебя, сегодня уж нет к тебе любви.

Прости! Ты видишь — постоянства в текучей этой жизни нет.

Увы, какое обещанье несокрушимо для измены?!

Радостный и удовлетворённый, взял его друг бумагу и спрятал её в рукав. Обрадовалась невестка. Мын Гунвэй охотно взялся за неприятное поручение и передал известие о разрыве помолвки семье Хуан. Когда отец Хуан прочёл письмо Чжугэ Ляна, его охватила печаль. Тут же послал он за дочерью. Та никак не хотела верить сообщению отца, но глаза её невольно наполнились слезами. Мын Гунвэй передал ей собственноручное письмо Чжугэ Ляна. Когда девушка прочла стихотворение, её слезы высохли.

— Отец! — радостно воскликнула она.

Мын Гунвэй взглянул на неё в изумлении: не сошла ли она с ума?

Написав это письмо, Чжугэ Лян стал вести себя так, как будто переродился. Невестка предлагала ему всё новых и новых невест, а он внимательно рассматривал её предложения. Только вот всегда настаивал на том, чтобы без сопровождения посетить семью невесты. И каждый раз, вернувшись, он давал невестке отрицательный ответ, причем весь лучился от радости. Невестка как на раскалённых углях сидела, но ничего не могла возразить. Как-то она спросила свою служанку, действительно ли её деверь посещает все эти семейства.

— Да, — отвечала та, — только ни одна девушка ему не понравилась.

Наконец долгое ожидание кончилось. Однажды Чжугэ Лян сообщил невестке, что он нашёл себе подходящую жену и через три дня женится. Невестка очень обрадовалась, думая: «Кого бы он там ни выбрал, конечно, она лучше, чем ужасная Хуан». Начались приготовления к празднеству. Когда в день свадьбы прибыла украшенная цветами повозка с невестой, все выстроились у входа, чтобы поздравить её. Невесту, скрытую покрывалом, провели в праздничный зал. Она медленно подняла покрывало. И что же? Это оказалась Хуан Чжэнъин! Невестка и Мын Гунвэй застыли, как поражённые громом.

Затем невестка обратилась к Мын Гунвэю и спросила прерывающимся голосом:

— Так ты не передал сообщения о разрыве помолвки?

В поисках помощи Мын Гунвэй оглянулся на Чжугэ Ляна. Тот спросил:

— А ты не можешь припомнить стихотворение, бывшее в письме?

Действительно, Мын Гунвэй помнил стихотворение наизусть:

Уродливо твоё лицо — как можешь ты быть супругой моей?

Вчера я пожалел тебя, сегодня уж нет к тебе любви.

Прости! Ты видишь — постоянства в текучей этой жизни нет.

Увы, какое обещанье несокрушимо для измены?!

Произнеся его, он воскликнул:

— Ах, ну и поймал ты меня на удочку!

Невестка ничего не понимала. Мын Гунвэй обратился к ней:

— Дело в том, что это было «стихотворение сокровенных окончаний».

— Что это такое? — спросила невестка.

— Это стихотворение, в котором последние иероглифы каждой строки составляют отдельную строку. Здесь такая фраза: «Моей любви нет измены».

Теперь оставалось только, чтобы Хуан Чжэнъин успокоила рассерженную невестку. Она почтительно заговорила с ней, указала на свою духовную близость с Чжугэ Ляном и закончила:

— Он применил стратагему «Обманув небо, переплыть море». О почтенная невестка! Смиритесь, пожалуйста, с происшедшим и не препятствуйте нам!

И так, искренними мольбами, Чжугэ Лян и его супруга, в конце концов, смягчили невестку.

Китайские стратагемы

Быки с подожжёнными хвостами — китайская стратагема № 20 — Мутить воду, чтобы поймать рыбу

Быки с подожжёнными хвостами - китайская стратагема № 20 - Мутить воду, чтобы поймать рыбу

Быки с подожжёнными хвостами

В III в. до н.э. владение Янь напало на владение Ци, заняв 70 городов. Тянь Дань удерживал город Цзимо (на юго-западе от уездного города Пинду в нынешней провинции Шаньдун), чтобы оттуда организовать сопротивление яньскому войску.

Тянь Дань собрал в городе более тысячи быков, на них надели тёмно-красные шёлковые попоны с вышитыми разноцветными узорами в виде драконов, к рогам привязали острые лезвия мечей, к хвостам прикрепили вязанки смазанного салом тростника и подожгли их, в крепостных стенах пробили несколько десятков проходов и ночью выпустили этих быков. Когда быкам стало жечь хвосты, они рассвирепели и бросились на яньское воинство. В результате среди ночи яньские войска были охвачены паникой. Огни, горевшие на бычьих хвостах, отбрасывали ослепляющий свет, и яньским воинам быки казались драконами. От их рогов яньцы погибали или получали ранения. А пять тысяч воинов, которые следовали за животными, держа во рту палочки, чтобы не проронить ни звука, тоже ударили по яньцам. В это время оставшееся в городе население стало стучать и греметь, и стар и млад били в медную утварь, создавая страшный шум, сотрясавший небо и землю. Яньских воинов охватила паника, и они бежали.

Циские воины стали преследовать яньцев и погнали их на север. 70 с лишним городов, утраченных ранее Ци, вновь вернулись под власть его правителя.

Китайские стратагемы

Конфуцианское снотворное Шан Яна — китайская стратагема № 16 — Если хочешь поймать, сначала отпусти

Конфуцианское снотворное Шан Яна - китайская стратагема № 16 - Если хочешь поймать, сначала отпусти

Конфуцианское снотворное Шан Яна

Сяо, властитель Цинь 61 – 338 до н. э.), разослал повеление всем учёным людям Китая предстать перед собой. Он хотел испытать их дарования. Шан Ян, услышав об этом и находясь в государстве Вэй, недолго раздумывал и в 361 г. отправился в Цинь. Благодаря рекомендации Цзин Цзяня, одного из придворных властителя, его допустили к аудиенции.

Во время первой аудиенции властитель заснул, пока Шан Ян с ним беседовал. Через пять дней последовала вторая аудиенция, но высказанные и на ней теории не тронули властителя. Только на третьей аудиенции слова Шан Яна начали интересовать властителя. На четвёртой аудиенции интерес властителя возрос настолько, что последующие споры с Шан Яном продолжались много дней.

Цзин Цзянь спросил Шан Яна:

— Властитель совершенно переменил своё отношение к тебе. Как ты этого добился?

Шан Ян отвечал:

— На двух первых аудиенциях я говорил о конфуцианском пути властителей древности, но правитель Сяо нашёл конфуцианские методы управления не особенно действенными. Чтобы добиться успеха на этом пути, нужны усилия в течение десятков и сотен лет, ибо, согласно конфуцианскому учению, властители древности действовали лишь лучистой силой своей добродетели. Но требуется долгое время, чтобы добродетель осветила всю страну. Какой нынешний властитель возьмёт на себя подобный труд? Потому правителю Сяо эти методы правления и показались неудовлетворительными. Потом я начал излагать ему мысли Школы законников о построении богатого государства с сильной армией. Эта цель может быть достигнута в кратчайшие сроки с помощью жёсткой, поддерживающей крестьян и ориентированной на войну, заложенной в законах системы наказаний и поощрений, и при этом требование добродетельности властителя может и не выполняться. Поэтому правитель Сяо и заинтересовался.

Тайваньский автор объясняет, что Шан Ян сначала изложил властителю Сяо противоположную позицию, то есть конфуцианскую доктрину. Пытаясь убедить его в правильности собственной теории — теории Школы законников, он сначала изложил воззрения оппонента, но сделал это таким образом, чтобы внушить властителю к ним отвращение. Когда властитель уже умирал от скуки над этой доктриной, Шан Ян начал объяснять теорию Школы законников. Таким образом, скучный рассказ о противоположной точке зрения был лишь средством вернее приобрести в правителе сторонника собственной позиции. Так же объясняет эту историю и Сыма Цянь, которому принадлежит древнейшая биография Шан Яна: «При ближайшем рассмотрении становится ясно, что Шан Ян, надеясь свести властителя Сяо с пути древних императоров и царей, употреблял фальшивые аргументы. Истинные его намерения были в другом».

Китайские стратагемы

Смертоносное владение — китайская стратагема № 17 — Бросить кирпич, чтобы получить яшму

Смертоносное владение - китайская стратагема № 17 - Бросить кирпич, чтобы получить яшму

Смертоносное владение

Князь Чжи возжелал часть земли князя Хуаня из Вэй. Хуань колебался. Его советник Жэнь Чжан спросил:

— Почему вы не отдаёте ему землю?

— Князь Чжи домогается этой моей земли без всякой причины. Почему я должен ему её отдавать?

Советник возразил:

— Если вы сейчас отдадите князю эту землю, возрастёт его высокомерие и стремление захватить ещё больше земель. Соседние властители будут этим обеспокоены и объединятся. Если собрать армии множества государств и напасть на недооценивающего своих противников князя, с ним будет покончено. Как говорится: «Кого ты хочешь победить, тому сначала помоги. У кого ты хочешь что-то отнять, тому сначала дай». Так что вы хорошо сделаете, если отдадите князю землю и тем увеличите его спесь».

— Хорошо, — сказал князь Хуань и подарил князю Чжи удел в 10 тысяч хозяйств. Князь Чжи очень обрадовался. Затем он возжелал земли царства Чжао. Царство Чжао отказало ему. Тогда князь Чжи начал поход против Чжао. Царства Хань и Вэй поспешили на помощь Чжао, и князь Чжи погиб.

«Кирпич» — удел, а «яшма» — достигнутое, наконец, избавление от князя Чжи.

Китайские стратагемы

Приобретение наложницы путём измерения земли — пролог

Приобретение наложницы путём измерения земли - пролог

Приобретение наложницы путём измерения земли

Один юноша, не достигший ещё совершеннолетия, но весьма смышлёный, рано лишился обоих родителей и жил под опекой своего дяди. Однажды юноша заметил, что у дяди очень обеспокоенный вид. Он стал расспрашивать о причинах этого. Дядя отвечал, что тревожится о том, что у него нет сына. Чтобы позаботиться о мужском потомстве, следовало бы взять в дом наложницу, но этого не хочет его супруга. Потому он и озабочен.

Юноша немного подумал, а затем сказал:

— Дядя, не печалься более. Я вижу способ добиться от тёти согласия.

— Вряд ли у тебя что-нибудь получится, — недоверчиво проговорил дядя.

На следующий день с утра юноша взял портновскую линейку и стал мерить ею землю, начиная от двери дядиного дома, и занимался этим так упорно, что тётка выглянула из дома.

— Что это ты тут делаешь? — спросила она.

— Я обмеряю участок, — хладнокровно отвечал юноша и продолжал своё занятие.

— Что? Обмеряешь участок? — воскликнула тётка. — Что это ты волнуешься о нашем добре?

На это юноша с самоуверенной миной пояснил:

— Тётушка, это же само собой разумеется. Я готовлюсь к будущему. Вы с дядей уже немолоды, а сыновей у вас нет. Поэтому, конечно, ваш дом останется мне, вот я и хочу его обмерить, потому что собираюсь впоследствии перестраивать.

Тётка, раздражённая и разгневанная, не смогла ни слова вымолвить. Она побежала в дом, разбудила мужа и начала умолять его, чтобы он как можно скорее взял наложницу.

Китайские стратагемы

Опасное свойство — китайская стратагема № 10 — Скрывать за улыбкой кинжал

Опасное свойство - китайская стратагема № 10 - Скрывать за улыбкой кинжал

Опасное свойство

В эпоху «Весны и Осени» князь У 70 – 744 до н.э.) из государства Чжэн (в сердце современной провинции Хэнань, к югу от Хуанхэ) намеревался захватить княжество Ху (в современной провинции Хэнань). Но в военном отношении его возможности были ограниченны, и он не решился предпринять прямое нападение на Ху. Взамен он воспользовался Стратагемой китайская стратагема № 10. Он предложил тогдашнему князю Ху в жёны свою прекрасную дочь. Тот согласился и таким образом породнился с князем У. Мало того, чтобы окончательно охмурить князя Ху, князь Чжэн собрал своих министров и сказал:

— Я подумываю захватить какое-нибудь государство. Кто скажет мне: захват какой страны легче всего увенчается успехом?

Министр Гуань Цисы предположил, что успешнее всего было бы напасть на Ху. В притворном гневе князь У вскричал:

— Как, вы предлагаете воевать против княжества Ху, которое связано с нами родственными узами?

И он приказал обезглавить министра.

Об этом узнал князь Ху. Последние его сомнения в искренности дружбы с Чжэн испарились, и отныне он отложил попечение о границах с государством Чжэн. Неожиданно князь Чжэн коварно напал на Ху и уничтожил его. Долгое время после того Чжэн оставалось весьма могущественным княжеством. Только в 375 г. до н.э. оно было уничтожено Хань.

Китайские стратагемы

Башня Бронзового воробья — китайская стратагема № 13 — Бить по траве, чтобы вспугнуть змею

Башня Бронзового воробья - китайская стратагема № 13 - Бить по траве, чтобы вспугнуть змею

Башня Бронзового воробья

Перед лицом наступающей армии Цао Цао, властителя Северного Китая, многие силы в восточнокитайском государстве У стали склоняться к капитуляции.

Военачальник Чжоу Юй, главный советник властителя У по внешней политике, также высказывался в пользу подчинения режиму Цао Цао. Сам властитель У был в нерешительности. Он ожидал решения Чжоу Юя. Таким образом, выбор между войной и миром зависел от одного человека.

Тут-то его навестил Чжугэ Лян, главнокомандующий армией Лю Бэя. Лю Бэй к тому времени уже и стремился с его помощью установить свое господство в Юго-Западном Китае.

Если бы государство У попало под власть Цао Цао, последний настолько усилился бы, что распространение его империи на весь Китай было бы лишь вопросом времени. По мнению Чжугэ Ляна, такое развитие событий следовало предотвратить. Только тогда у Лю Бэя оставались бы шансы достигнуть его честолюбивых целей.

Сначала Чжугэ Лян попытался, вслед за Лу Су, военным советником властителя У, склонить Чжоу Юя к войне против Цао Цао. Но Чжоу ответил, что не хочет противиться Цао Цао, так как тот правит именем ханьского императора. К тому же силы его очень велики. Нападение на него связано с большим риском:

— Я убеждён, что война означает верное поражение, а уступчивость — мир.

— Вы не правы, — возразил Лу Су. — Уже при трёх поколениях наше государство подчиняется одной и той же династии. Не так-то просто перейдёт оно под чужую власть. Почему же вы рассуждаете с позиции слабого?

— Если население этих земель пострадает от войны вследствие принятого мной решения, его гнев обратится на меня. Поэтому я полон решимости посоветовать нашему властителю покориться Цао Цао.

— Но вы недооцениваете могущество нашего властителя и удачную топографию нашей страны. Если Цао Цао нападёт на нас, ещё неизвестно, кто победит.

Так они некоторое время спорили, а Чжугэ Лян с улыбкой смотрел на них. Наконец Чжоу Юй спросил, чему он улыбается.

— Не кому иному, как твоему противнику Лу Су, — отвечал Чжугэ Лян. — Он не знает, какой пробил час.

— Господин, — сказал Лу Су, — что вы имеете в виду?

Чжугэ Лян ответил:

— Чжоу Юй совершенно прав, предлагая капитуляцию.

— Чжугэ Лян разбирается в приметах времени, — вмешался Чжоу Юй. — Он того же мнения, что и я.

Лу Су спросил:

— Это правда, Чжугэ Лян, вы тоже так думаете?

Чжугэ Лян отвечал между прочим, что капитуляция обеспечит безопасность женщинам и детям и сохранит верхним слоям общества власть и высокие посты. Лу Су гневно прервал его:

— Вы хотите, чтобы мой господин поклонился этому бунтовщику Цао Цао?

Чжугэ Лян ответил:

— Есть у меня одна стратагема. Если мы применим её, вам не придётся собирать овец и сосуды с вином в дар Цао Цао. Не придётся также покидать страну и расставаться со службой. Не понадобится даже одному из вас переправиться через реку, чтобы сдаться Цао Цао. Достаточно лишь послать Цао Цао лодку с двумя людьми. Как только Цао Цао получит этих двух, войска его сложат оружие, свернут знамёна и уйдут.

Чжоу Юй спросил:

— Какие же это два человека произведут столь могучее действие на Цао Цао?

Чжугэ Лян пояснил:

— Без этих двух людей здешняя густо населённая страна обойдётся столь же легко, сколь дерево без одного листа или хранилище зерна без одного зёрнышка. Но если Цао Цао получит их, он в великой радости оставит эту землю.

— Так о ком же идёт речь? — нетерпеливо спросил Чжоу Юй.

Чжугэ Лян повёл речь так:

— Когда я жил в горах Лунчжун, слыхал я, что Цао Цао приказал воздвигнуть башню на реке Чжан, башню Бронзового воробья. Это сооружение исполнено великолепия. Цао Цао разыскал по всей стране прекраснейших женщин и приказал им поселиться в ней. Ведь Цао Цао, как известно, большой любитель женщин. Давно уже слыхал он о двух красавицах, живущих в здешних местах. Обе они происходят из семьи Цяо. Они так прекрасны, что при виде их рыбы, полные благоговения, выпрыгивают из ручьёв и птицы падают на землю, луна прячет свой лик и цветы краснеют от стыда. Цао Цао поклялся, что его обрадуют лишь две вещи в этом мире: завоевание всей империи и обладание двумя красавицами Цяо, которым он желал бы посвятить себя на склоне дней в башне Бронзового воробья. Если он достигнет всего этого, то без сожаления сойдёт в могилу. Так что истинная причина нынешнего его похода — эти две женщины!

И, обращаясь к Чжоу, Чжугэ Лян продолжал:

— Почему бы вам не отправиться к отцу двух прекрасных сестер, купить их за тысячу золотых монет и послать за реку к Цао Цао? Добившись своей цели, он, удовлетворённый, отступит. Почему бы вам не применить эту стратагему?

— Но какие доказательства имеются у вас, что Цао Цао столь пламенно стремится обладать сёстрами Цяо?

Чжугэ Лян отвечал:

— Ведь его сын Цао Чжи сочинил по его приказанию «Оду башне Бронзового воробья». Всё стихотворение говорит лишь о горячем желании Цао Цао обладать императорским троном и о его страсти к обеим дочерям Цяо. Я думаю, что смогу рассказать это стихотворение, если вы пожелаете. Меня глубоко восхищает его красота.

Чжоу Юй сказал:

— Прошу вас, попытайтесь.

И Чжугэ Лян стал рассказывать «Оду башне Бронзового воробья» — длинное стихотворение, в котором Цао Цао воспевал безмятежную, полную наслаждений жизнь в названной башне с обеими красотками после получения императорского трона — во всяком случае, так его понял Чжоу Юй. В частности, он услышал следующие строки:

Две башни вздымаются слева и справа,

Одна носит имя «Нефритовый дракон», другая — «Золотой феникс».

Они объединены двумя Цяо, на востоке

И на юге, в средоточии радости…

Чжоу Юй дослушал стихотворение до конца и вдруг вскочил в приступе гнева. Грозя кулаком на север, он завопил:

— Ты, старый бунтовщик, слишком глубоко ты хочешь меня унизить!

Чжугэ Лян тоже вскочил и сказал:

— Что за дело вам до двух женщин из народа?

— Вы, должно быть, не знаете, господин, — сказал Чжоу, — что старшая из сестёр — вдова Сунь Цэ, отца нашего нынешнего владыки, а младшая — моя собственная супруга.

Чжугэ Лян выказал сильное удивление и сказал:

— Нет, действительно, я этого не знал. Ах, какая гибельная ошибка с моей стороны! Какая ошибка!

Чжоу Юй сказал:

— Либо я, либо этот старый разбойник! Вместе нам не ужиться на свете. В этом я клянусь!

Этот эпизод взят из «Троецарствия». Цао Цао действительно построил башню под названием «башня Бронзового воробья». Но строки стихотворения, приведенные Чжугэ Ляном, об обеих Цяо, объединенных в средоточии радости, на самом деле говорят о двух висячих мостах, которые связывали две башни. Дело в том, что «цяо» по-китайски — в частности, «мост». Чжугэ Лян воспользовался созвучием его с фамилией Цяо, чтобы заронить в душу Чжоу убеждение, что это стихотворение (которое, кстати, не сохранилось нигде, кроме текста романа) относится к двум сёстрам.

Так он возбудил гнев главнокомандующего Чжоу и обходным путём добился своей цели: заставить Чжоу .

Китайские стратагемы

Разбить котелки, потопить лодки — китайская стратагема № 28 — Заманить на крышу и убрать лестницу

Разбить котелки, потопить лодки - китайская стратагема № 28 - Заманить на крышу и убрать лестницу

Разбить котелки, потопить лодки

Под знамёнами погибшего чуского царства поднялся Сян Лян (ум. 208 до н.э.) на борьбу против циньской династии 21 — 207 до н.э.), которой тоже была уготована гибель. Первые успехи вскружили голову Сян Ляну, который неожиданно потерпел поражение в 208 г. до н.э. от циньской армии при Динтао (на юго-западе нынешней провинции Шаньси) и сам погиб. Его племянник Сян Юй 32 — 202 до н.э.) поднял мятеж в чуском войске, обезглавив старшего военачальника Сун И (ум. 207 до н.э.).

Разбив армию Сян Ляна, Чжан Хань, считая, что войска из земель Чу уже не могут причинить ему беспокойства, переправился через Хуанхэ, напал на княжество Чжао и нанёс его войскам сильное поражение. В это время ваном в Чжао был Се, командующим войсками — Чэнь Юй, а первым советником — Чжан Эр. Они бежали и укрылись за стенами Цзюйлу (Чжан Хань приказал Ван Ли и Шэ Цзяню окружить Цзюйлу, а сам с войском стал лагерем к югу от города, построив обнесённую валами дорогу, по которой перевозили зерно для снабжения воинов.

Чэнь Юй был командующим и расположился во главе нескольких десятков тысяч воинов лагерем к северу от Цзюйлу. Это была так называемая северобережная армия.

Сян-ван послал Данъян-цзюня и военачальника Пу во главе двадцати тысяч воинов переправиться через реку и оказать помощь гарнизону Цзюйлу. Но в ходе боёв посланные добились незначительных успехов, а Чэнь Юй вновь запросил военную помощь. Тогда Сян Юй во главе всех своих войск переправился через реку, потопил все лодки и суда, разбил котлы и горшки для пищи, сжёг шалаши и хижины, разрешил воинам взять с собой продовольствия лишь на три дня, чтобы показать им, что они должны быть готовы умереть, но не иметь и мысли о возвращении назад.

Затем Сян Юй подошёл к Цзюйлу и окружил армию Ван Ли. После девяти сражений с вышедшими навстречу циньскими войсками он перерезал дороги, окружённые валами, нанёс сильное поражение циньцам.

К этому времени чуские войска стали сильнейшими среди войск чжухоу. Армии владетельных князей, выступившие на помощь Цзюйлу, соорудили более десяти укреплённых лагерей, но ни один из чжухоу не посмел ввести войска в бой. Когда чусцы ударили по циньцам, то военачальники других княжеств наблюдали за боем с валов своих лагерей. Каждый чуский воин дрался за десятерых, от боевых криков чуских солдат содрогалось небо, и не было среди войск владетельных князей ни одного солдата, который не задрожал бы от страха.

После того как циньская армия была разбита, Сян Юй вызвал военачальников всех чжухоу к себе. Войдя в ворота его лагеря, образованные из составленных вместе колесниц, все военачальники опускались на колени и ползли вперёд, не смея поднять глаз от земли. Таким образом, Сян Юй впервые стал старшим военачальником над всеми войсками владетельных князей и все чжухоу подчинились ему.

Китайские стратагемы

Смиренный гость — китайская стратагема № 27 — Притворяться глупцом, не теряя головы

Смиренный гость - китайская стратагема № 27 - Притворяться глупцом, не теряя головы

Смиренный гость

Однажды в начале XX в. иностранцы в Китае устроили театральное представление. Среди гостей находился один-единственный китаец. Поначалу иностранцы внимательно следили за происходящим на сцене, но затем постепенно всё их внимание приковал к себе единственный в зале китаец. Жалкий вид худого как щепка, измождённого старика крайне забавлял их.

Поначалу они тихо шушукались между собой, а вскоре, уже не обращая никакого внимания на сцену, сосредоточились на китайце, которого стали громко обсуждать. Они посчитали, что могут отпускать любые замечания, поскольку этому старикашке невдомёк, о чём они судачат. К тому же его вид был таким, что ни одна из хлёстких оценок не казалась им чрезмерной или неприличной. Сам виновник растянулся во всю длину на своём сиденье и выглядел безжизненным, словно душа уже давно рассталась с его телом, позволяя окружающим судачить о себе.

Когда же иностранцы и вовсе разошлись, уже не задумываясь о том, что говорили, китаец вдруг поднялся с места и отправился на сцену. Как только он ступил туда, от его жалкого вида не осталось и следа, а из его уст посыпался град английских слов, резко бичевавших издёвки и насмешки, которые отпускали по его поводу сидевшие в зале иностранцы. Затем с расстановкой он произнёс:

— Послушайте, мы находимся с вами на китайской земле. Вы всего лишь наши гости, однако решили занять место хозяина и ведёте себя по отношению к хозяевам крайне непочтительно. Если бы мы, китайцы, прибыли к вам как гости, то не вели бы себя столь неуважительно. Я нахожу, что нынешнее происшествие служит ещё одним доказательством того, что наша древняя восточная культура и духовная цивилизация далеко, ах как далеко превосходит вашу западную.

Затем китаец добавил ещё несколько замечаний по-немецки и по-французски, после чего с гордо поднятой головой удалился.

У иностранцев же глаза на лоб полезли от удивления. Лишь потом до них дошло, что неприметным зрителем оказался знаменитый в ту пору Гу Хунмин 856 — 1928).

Китайские стратагемы

Конфуций спасает государство Лу — китайская стратагема № 3 — Убить чужим ножом

Конфуций спасает государство Лу - китайская стратагема № 3 - Убить чужим ножом

Конфуций спасает государство Лу

Конфуций 51 – 479 до н.э.) однажды вынужден был прибегнуть к Стратагеме китайская стратагема № 3.

Это случилось в год, когда могущественное государство Ци решило напасть на слабое в военном отношении родное государство Конфуция Лу. Чтобы спасти Лу, Конфуций отправил своего искусного в красноречии ученика Цзы-Гуна (род. 520 до н.э.) по соседним государствам. Тот, прежде всего, убедил военачальника Ци напасть вместо государства Лу на государство У. Затем Цзы-Гун отправился в государство У и убедил тамошнего царя напасть на государство Ци, чтобы помочь Лу. После того как между Ци и У разгорелась война, Цзы-Гун поспешил в государство Цзинь и подвигнул его князя на войну против государства У. В результате началась война между Цзинь и У. Таким образом Конфуцию удалось спасти свое родное государство Лу.

Здесь три государства играют роль одолженного «ножа», которым ликвидируется опасность.

Китайские стратагемы