Единственный чиновник — Пу СунЛин — притчи

Единственный чиновник - Пу СунЛин - притчи

Единственный чиновник

Цзинаньский чиновник господин У отличался твёрдой прямотой, ни за чем не гнался. В его время существовало такое подлое обыкновение: если кто-нибудь из алчных взяточников попадался в преступлении, но покрывал дефициты казначейства из своих средств, то начальство это немедленно замазывало, а взятка делилась среди сослуживцев.

Никто не смел действовать вопреки этому обыкновению. Так же велели поступать и нашему господину У. Но он этого распоряжения не послушался.

Его принуждали, но безуспешно. Рассердились, принялись поносить и бранить его. У тоже отвечал злым тоном.

— Я, — говорил он, — чиновник хотя и небольшой, но так же, как вы, получил повеление моего государя, так что можете на меня доносить, можете меня карать, но ругать и бесчестить меня вы не вправе. Хотите моей смерти — пусть я умру. Но я не могу брать от государя жалованье и в то же время покрывать и искупать чужие неправедные взятки.

Тогда начальник изменил выражение лица и взял тёплый, ласковый тон.

— Послушайте, — говорил он, — всякий вам скажет, что в этом мире нельзя жить прямою правдой. Люди, конечно, этой прямой правды лишены. А раз так, то можно ли, в свою очередь, обвинять эту нашу жизнь за то, что правдой действовать нет возможности?

Как раз в это время в Гаоюане жил некий My Цинхуай, к которому приходила лиса и сейчас же начинала с большим воодушевлением беседовать с людьми. С кресла раздавался звук голоса, но человека не было видно.

My как-то прибыл в Цзинань. Посетители стали беседовать, и во время беседы один из них задал такой вопрос:

— Скажите, святая, — вы ведь знаете решительно всё, — разрешите спросить вас: сколько всего в нашем городе правительственных чиновников?

— Один, — был ответ.

Все смеялись. Гость снова задал вопрос, как это так.

— Да, — продолжала лиса, — хотя во всем вашем уезде и наберётся семьдесят два чиновника, но чтобы кого назвать настоящим, — так это одного лишь господина У.

Притчи разных авторов и мудрецов

Апельсиновое дерево — Пу СунЛин — притчи

Апельсиновое дерево - Пу СунЛин - притчи

Апельсиновое дерево

Господин Лю из Шэньси служил начальником области Синхуа. К нему явился какой-то даос и преподнёс ему дерево в горшке, Лю взглянул — оказывается, это маленький апельсин, тоненький, всего с палец величиной. Отклонил, не принял.

У Лю была маленькая дочка, которой было лет шесть-семь. Как раз в этот день справляли в первый раз день её рождения.

— Эта вещь, — сказал даос, — недостойна того, чтобы поднести её вашей высокопоставленности для чистого любования. Позвольте ж ею пожелать молодой госпоже счастья и долговечности!

И Лю принял. Девочка взглянула на деревцо и не могла побороть своей к нему любви и жалости. Поставила к себе в комнату и ухаживала за ним с утра до вечера, боясь лишь, как бы его не повредить.

Когда срок службы Лю истёк, деревцо было в полный кулак и в этот год впервые дало плоды. Отбирая вещи перед отъездом, он решил, что апельсин обременит его лишней тяжестью, и надумал его бросить. Но дочь обхватила деревцо и стала капризно плакать. Домашняя прислуга обманывала её и говорила:

— Уйдём лишь на время… Потом снова сюда придём!

Девочка поверила, и её слезы прекратились. Однако, боясь, как бы кто-нибудь из сильных людей не унёс дерево на себе, она стояла и смотрела, как прислуга пересаживала деревцо к крыльцу. И тогда только ушла.

Вернувшись на родину, девочка была просватана за некоего Чжуана. Чжуан в год бин и сюй прошёл в «поступающие на службу», снял, как говорится, холстины и был назначен начальником Синхуа. Супруга его была этому очень рада, хотя и думала про себя, что за эти десять, а то и больше лет деревцо уже, вероятно, погибло.

Когда они приехали, то оказалось, что дерево уже обхватов в десять, и плоды на нём так грудами и висят, — целыми тысячами.

Госпожа осведомилась у старых слуг. Те в один голос засвидетельствовали ей, что с тех пор, как господин Лю отбыл, апельсин роскошно цвёл, но не давал плодов, и те, что она видит теперь, появились на нём впервые. Госпожу это очень удивило.

Три года служил Чжуан, и обилие плодов было неизменным явлением. На четвертый год дерево поблекло, захирело, не дало ни малейшего цветения.

— Ну, значит, тебе недолго уже служить здесь, — сказала мужу госпожа.

И действительно, с наступлением осени Чжуан сдал должность.

Притчи разных авторов и мудрецов

Содержание чиновника — Пу СунЛин — притчи

Содержание чиновника - Пу СунЛин - притчи

Содержание чиновника

Один видный деятель часто поступал бессовестно. Жена всякий раз в таких случаях обращалась к нему с увещаниями и предостережениями, указывая на ждущее его возмездие, Но он совершенно не желал её слушать и не верил.

Как-то появился у них маг, которому дано было знать, сколько человек получит содержание. Наш деятель пошёл к нему. Маг посмотрел на него самым внимательным и долгим взором и сказал так:

— Вы скушаете ещё двадцать мер риса и двадцать мер муки. И ваше «содержание с небес» на этом кончится!

Человек пришёл домой и рассказал жене. Стали считать. Выходило, что один человек в год съедает всего-навсего не более двух мер муки. Следовательно, этого самого «небесного содержания» хватит лет на двадцать, а то и больше! Может ли, значит, безнравственность прервать эти положенные годы? И рассудив так, он стал озорничать по-прежнему.

Вдруг он заболел «выбрасыванием» нутра. Стал есть очень много — и всё-таки был голоден. Приходилось ему теперь есть и днём и ночью, раз десять. Не прошло и года, как он умер.

Притчи разных авторов и мудрецов

Продавец холста — Пу СунЛин — притчи

Продавец холста - Пу СунЛин - притчи

Продавец холста

Некий человек из Чанцина, торговавший холстом, остановился на некоторое время в Тайани. Там он прослышал, что некий искусник очень силён в звездочётной науке. Торговец зашёл к нему, чтобы узнать, будет ему удача или нет. Гадатель разложил знаки, сказал:

— Ужасно скверная у тебя судьба! Уезжай скорее домой!

Торговец сильно перепутался, собрал все деньги в мешок и двинулся на север.

По дороге он повстречал какого-то человека в короткой одежде, напоминавшего своим видом служителя казённых учреждений. Разговорился с ним. Друг другу они понравились, сошлись, и, часто покупая себе еду и напитки, торговец звал спутника есть с ним вместе. Тот был очень тронут и выражал свои чувства.

— А что у тебя, собственно, за дело? — спросил торговец.

— Да вот, — отвечал служитель, — я иду сейчас в Чанцин. Там велено кое-кого забрать.

— А кого же это? — спросил тот.

Тогда одетый в короткое платье человек вытащил приказ и показал ему, предоставив ему самому разбираться. На первом месте стояло как раз его имя. Он перепугался.

— За что же меня тянут? — спросил торговец.

— Да я, видишь ли, — отвечал ему человек в короткой одежде, — не живой, а служитель четвёртого шаньдунского округа из Сунли. Думаю, что твоей жизни, брат, пришёл конец.

У торговца показались слёзы. Он просил спасти его.

— Не могу, брат, — отвечал мёртвый дух. — Разве вот что: в приказе стоит много имён. Пока будут их тащить да собирать, потребуется время. А ты иди-ка скорей домой да распорядись, что нужно делать после твоей смерти. Всё это ты сделаешь, а я к этому времени за тобой и приду… Этим вот разве и отблагодарю тебя за хорошее отношение.

Вскоре они пришли к реке. Мост разорвался, и подошедшие путники не знали, как быть с переправой.

— Вот что, — сказал дух, — ты всё равно идёшь умирать. Ни одного ведь медяка с собой не унесёшь. Предлагаю тебе сейчас же построить мост, чтобы принести пользу прохожим. Правда, это будет тебе очень накладно и хлопотно, но зато не сказано, что в будущем это ничего не даст тебе хорошего.

Торговец согласился. Пришёл домой, велел жене и детям сделать всё, что нужно для его тела, и, срочно набрав рабочих, построил мост. Прошло уже порядочно времени, а дух так и не появлялся. Торговец не знал, что и думать, как вдруг однажды он пришёл и сказал:

— Я, знаешь, брат, уже докладывал богу города о том, что ты построил мост, а бог, в свою очередь, донёс об этом в Мрачное Управление. Там сказали, что за это дело тебе можно продлить жизнь, так что в моём приказе твоё имя уже вычеркнуто. Честь имею об этом тебе сообщить!

Торговец был страшно доволен и бросился изливаться в выражениях сердечной признательности.

Впоследствии ему пришлось ещё раз побывать у горы Тай. Не забыв о благодеянии своего духа, он накупил бумажных слитков и принёс их в благодарственную жертву, вызывая духа по имени. Только что он вышел из города, как увидел короткополого, который быстро к нему устремился.

— Ай, брат, — сказал он, подойдя ближе, — ты меня чуть не погубил! Ведь как раз сейчас только управляющий пришёл на службу и занимался делами… Хорошо ещё, что он не слыхал… А то — что бы мне делать?..

Проводил торговца несколько шагов.

— Знаешь что, — продолжал он, — ты уже больше сюда не приходи! Если будут у меня дела, вызывающие меня на север, так я уж сам как-нибудь заверну по дороге к тебе и проведаю!

Простился и исчез!

Притчи разных авторов и мудрецов

Даос Цзюй Яожу — Пу СунЛин — притчи

Даос Цзюй Яожу - Пу СунЛин - притчи

Даос Цзюй Яожу

Цзюй Яожу жил в Цинчжоу. Жена у него умерла, он бросил дом и ушёл.

Через несколько лет после этого он появился в даосской одежде, неся на себе молитвенную циновку.

Проведя одну ночь, собрался уходить. Родня и родственники силком оставили дома его одежду и посох. Цзюй сказал, что пойдёт побродить, и дошёл до конца деревни. Вышел он в поле, и вот все его одежды и вещи плавно-плавно вылетели из дома, устремившись за ним вслед.

Притчи разных авторов и мудрецов

Жизнь Ло Цзу — Пу СунЛин — притчи

Жизнь Ло Цзу - Пу СунЛин - притчи

Жизнь Ло Цзу

Ло Цзу жил в Цзимо. Он с детства был беден, но любил показывать свою храбрость. Нужно было, чтобы из их семьи кто-либо отправился ратником на охрану северной границы. Семья послала Ло Цзу.

Прожив на границе несколько лет, он прижил сына. Местный начальник обороны в обращении с ним выказывал ему сугубое внимание. Затем случилось так, что этот воевода был перемещён помощником главнокомандующего в Шэньси, и он захотел увезти с собой и Ло. Тогда Ло передал жену и сына попечению своего приятеля, некоего Ли, а сам поехал на запад. Прошло с тех пор три года, а ему всё ещё не удавалось вернуться к жене.

Однажды помощнику воеводы понадобилось отправить письмо на северную границу. Ло вызвался это сделать, прося разрешения попутно навестить жену и сына. Помощник воеводы разрешил.

Ло прибыл домой. С женой и сыном его ничего худого не случилось, они были здоровы, и Ло был этим очень утешен. Под кроватью оказались оставленные мужчиной туфли. В Ло закралось по этому поводу подозрение.

Он зашёл к Ли и выразил ему свою благодарность. Ли поставил вина и оказал ему усердное радушие. Жена же, в свою очередь, описала всю любезность и внимание, выказанные ей со стороны Ли. Ло не мог даже выразить всей глубины своей признательности.

На следующий день он сказал жене:

— Я поеду исполнять поручение начальства и к вечеру вернуться не успею. Не жди меня!

Вышел из дома, сел на коня и отъехал. На самом же деле он скрылся поблизости и с наступлением стражи вернулся обратно домой. Слышит: жена лежит с Ли и разговаривает. Рассвирепел, сорвал дверь. Оба лежавших испугались и поползли перед ним на коленях, прося о смерти. Ло вынул нож, но сейчас же вложил снова в ножны.

— Я, — сказал он, — сначала считал было тебя человеком. Теперь же и при таких обстоятельствах убить тебя — значило бы осквернить моё лезвие. Вот тебе моё решение: жену и сына возьмёшь ты. В списки внесёшь своё имя тоже ты. Лошадь и всё, что нужно, имеется полностью. Я уезжаю!

И удалился. Жители села довели об этом до сведения правителя. Тот велел дать Ли бамбуков. Ли тогда показал всё, как было, но проверить это дело не было возможности, да и свидетелей никаких не было. Стали искать Ло и поблизости, и вдалеке, но он окончательно скрылся вместе с именем своим и всеми своими следами. Правитель, заподозрив здесь убийство на почве прелюбодеяния, наложил на Ли и жену Ло ещё более сильные оковы. Через год они оба умерли в ручных и ножных кандалах. Тогда отправили сына Ло по этапу на родину в Цзимо.

Впоследствии дровосеки из лагеря в Шися, забираясь в горы, увидели даоса, сидящего в гроте. Даос никогда не просил пищи. Это всем казалось необыкновенным и странным. Стали приносить ему крупу. Кое-кто признал его: это был Ло.

Грот был заполнен приношениями, а Ло и не думал кушать. Шум ему, по-видимому, надоедал. Люди видели это, и приходящих становилось всё меньше и меньше.

Прошло несколько лет. За гротом бурьян и лопух разрослись в целый лес. Кто-то из жителей пробрался потихоньку, чтоб подсмотреть отшельника, и нашёл, что он, не переменив места ни на малость, продолжает сидеть.

Затем протекло ещё много времени. Люди видели, как он выходил гулять по горам. Только к нему подойдут — глядь, исчез! Пошли, заглянули в пещеру. Оказалось, что пыль покрывает его одежду по-прежнему. Дались диву ещё больше.

Через несколько дней опять направились к нему. Смотрят, «яшмовый столбик» свис к земле, а он в сидячем положении давно уже преставился.

Местные жители воздвигли ему храм, и каждый год в третьей луне люди шли друг за другом по дороге к нему с благовониями и бумажными вещами в руках.

Туда же направился и сын Ло, которого стали называть маленьким Ло Цзу. Весь доход от храмовых свечей отходил к нему. Его потомки ещё до сих пор ходят туда раз в год, чтобы собирать деньги этого благочестивого оброка.

Лю Цзун-Юй из Ишуя рассказывал мне всё это в высшей степени подробно.

— Слушай-ка, — смеялся я, — благочестивые милостивцы нашего времени не ищут, чтобы стать совершенством или мудрою добродетелью. Все их упование в том, чтобы сделаться буддийским патриархом. Будь добр, скажи им, что, если им желательно устроить себе прудок и стать Буддой, пусть они всего-навсего опустят свой нож и удалятся, как Ло Цзу!

Притчи разных авторов и мудрецов

Мёртвый хэшан — Пу СунЛин — притчи

Мёртвый хэшан - Пу СунЛин - притчи

Мёртвый хэшан

Один даос, блуждая, как облако на закате солнца, остановился на ночлег в храме, стоявшем в глуши. Видя, что келья хэшана заперта на замок, он разостлал свой камышовый кружок, поджал ноги и уселся в коридоре.

Когда наступила ночная тишина, он услыхал шум распахиваемой двери и увидел, что к нему направляется какой-то хэшан. Все его тело было измазано кровью. Глазами он делал вид, что не замечает даоса. Даос тоже притворился не видящим его.

Хэшан прямо прошёл в храм, взлез на престол Будды, обнял голову Будды и засмеялся. Побыл в таком положении некоторое время и тогда лишь ушёл.

На рассвете даос посмотрел на келью: дверь её была по-прежнему заперта. Это его удивило. Пошёл в деревню и рассказал, что видел. Отправились толпой в храм, вскрыли замок, стали осматривать.

Оказалось, что хэшан убит и лежит мёртвый на полу. В келье — его постель, сундуки, всё повернуто вверх дном. Ясно, что он стал жертвой грабителей.

Затем всем показалось, что мертвый дух смеялся неспроста. Пошли осматривать голову Будды. И там, на затылке, увидели еле заметную зарубку. Расковыряли — и внутри оказались спрятанными тридцать с чем-то лан. На эти деньги и похоронили хэшана.

Притчи разных авторов и мудрецов

Как он садил грушу — Пу СунЛин — притчи

Как он садил грушу - Пу СунЛин - притчи

Как он садил грушу

Мужик продавал на базаре груши, чрезвычайно сладкие и душистые, и цену на них поднял весьма изрядно. Даос в рваном колпаке и в лохмотьях просил у него милостыню, всё время бегая у телеги. Мужик крикнул на него, но тот не уходил. Мужик рассердился и стал его ругать.

— Помилуйте, — говорил даос, — у вас их целый воз, ведь там несколько сот штук. Смотрите: старая рвань просит у вас всего только одну грушу. Большого убытка у вашей милости от этого не будет. Зачем же сердиться?

Те, кто смотрел на них, стали уговаривать мужика бросить монаху какую-нибудь дрянную грушу: пусть-де уберётся, но мужик решительно не соглашался. Тогда какой-то мастеровой, видя всё это и наскучавшись шумом, вынул деньги, купил одну грушу и дал её монаху, который поклонился ему в пояс и выразил свою благодарность.

Затем, обратясь к толпе, он сказал:

— Я монах. Я ушёл от мира. Я не понимаю, что значит жадность и скупость. Вот у меня прекрасная груша. Прошу позволения предложить её моим дорогим гостям!

— Раз получил грушу, — говорили ему из толпы, — чего ж сам не ешь?

— Да мне нужно только косточку на семена! С этими словами он ухватил грушу и стал её жадно есть. Съев её, взял в руку косточку, снял с плеча мотыгу и стал копать в земле ямку. Вырыв её глубиной на несколько вершков, положил туда грушевую косточку и снова покрыл ямку землёй. Затем обратился к толпе с просьбой дать ему кипятку для поливки.

Кто-то из любопытных достал в первой попавшейся лавке кипятку. Даос принялся поливать взрытое место. Тысячи глаз так и вонзились… И видят: вот выходит тоненький росток. Вот он всё больше и больше — и вдруг это уже дерево, с густыми ветвями и листвой. Вот оно зацвело. Миг — и оно в плодах, громадных, ароматных, чудесных. Вот они уже свисают с ветвей целыми пуками.

Даос полез на дерево и стал рвать и бросать сверху плоды в собравшуюся толпу зрителей. Минута — и всё было кончено. Даос слез и стал мотыгой рубить дерево. Трах-трах… Рубил очень долго, наконец срубил, взял дерево — как есть, с листьями, — взвалил на плечи и, не торопясь, удалился.

Как только даос начал проделывать свой фокус, мужик тоже втиснулся в толпу, вытянул шею, уставил глаза и совершенно забыл о своих делах. Когда даос ушёл, тогда только он взглянул на свою телегу. Груши исчезли.

Теперь он понял, что то, что сейчас раздавал монах, были его собственные груши. Посмотрел внимательнее: у телеги не хватает одной оглобли, и притом только что срубленной.

Закипел мужик гневом и досадой, помчался в погоню по следам монаха, свернул за угол, глядь: срубленная оглобля брошена у забора. Догадался, что срубленный монахом ствол груши был не что иное, как эта самая оглобля.

Куда девался даос, никто не знал. Весь базар хохотал.

Притчи разных авторов и мудрецов

Сумасшедший даос — Пу СунЛин — притчи

Сумасшедший даос - Пу СунЛин - притчи

Сумасшедший даос

Помешанный даос — не знаю ни фамилии его, ни имени — пребывал в Мэншаньском храме. Он то пел, то плакал, не проявляя постоянства, и никто не мог его разгадать. Однажды кто-то видел, как он варил себе на обед камень.

Как-то на празднике «двойной девятки» один из представителей местной знати, захватив с собой вина, поехал в горы, причём велел накрыть повозку зонтом. После попойки он проезжал мимо этого храма. Лишь только он поравнялся с дверями, как даос, босой и в рваной хламиде, раскрыв над собой желтый зонт, выбежал из храма. Он кричал, чтобы все сторонились и дали ему дорогу, причём был недалёк от задора и издевательства.

Магнат, сконфуженный и разгневанный, велел слугам прогнать его. Даос захохотал и пошёл обратно. За ним быстро погнались. Он бросил свой зонт, и слуги смяли его и стали рвать. И вот клочок за клочком весь зонт превратился в ястребов, которые стаями разлетелись во все стороны.

Не успели преследовавшие оправиться от изумления, как палка от зонта превратилась в огромного змея с красной чешуёй и сверкающими пламенем глазами. Все ахнули и в ужасе бросились было бежать, но один из соучастников остановил бегущих.

— Это не более как приём помрачения, — сказал он, — нам застилают глаза. Разве может такой змей есть людей?

С этими словами говоривший выхватил нож и прямо пошёл вперёд. Змей раскрыл губы и свирепо ринулся ему на встречу, схватил в рот и проглотил. Общий ужас усилился. Подхватили магната и бросились бежать.

Версты через две остановились отдохнуть. Магнат отрядил несколько человек, велел им осторожно пробраться и разузнать. Те потихоньку подобрались к храму, вошли — ни человека, ни змея уже не было. Собрались было идти назад, как вдруг слышат, кто-то задыхается внутри старой акации, порывисто дыша, как осёл. Сильно перепугавшись, сначала не решались подойти, но затем, всячески стараясь заглушить свои шаги, стали пробираться поближе и увидели, что в прогнившем дереве образовалось дупло с отверстием величиной с блюдце. Попробовали дотянуться, заглянули — оказалось, что в дупло всунут ногами вверх человек, дравшийся со змеем.

Отверстие дупла величиной своей позволяло лишь просунуть две руки, и вытащить его оттуда не было ни малейшей возможности. Тогда быстро решили расщепить дерево ножом. Дерево раскрылось, но человек был уже мёртв. Впрочем, через некоторое время он начал понемногу отходить. Его на руках понесли домой.

Даос же скрылся неизвестно куда.

Притчи разных авторов и мудрецов

Даос с гор Лао — Пу СунЛин — притчи

Даос с гор Лао - Пу СунЛин - притчи

Даос с гор Лао

В нашем уездном городе жил студент, некто Ван, по счёту братьев — седьмой. Семья была старинного рода, зажиточная. Ван с ранней молодости увлекался учением о Дао, и вот, зная по рассказам, что в горах Лао живёт много святых людей, он взвалил на себя котомку с книгами и направился туда, чтоб побродить и посмотреть.

Взошёл он на гору. Видит перед собой уединённый, тихий даосский храм. На рогожке сидит даос. Седые волосы падают ему на шею. И взор полон священного озарения, проникновенный, ушедший куда-то вдаль.

Ван поклонился старцу в землю и стал с ним беседовать. И то, что звучало в словах старца, было как-то особенно привлекательно своей изначальной непостижимостью. Ван стал просить старца быть ему наставником.

— Я боюсь, — говорил тот ему в ответ, — что ты балованный и ленивый человек. Ты не сможешь нести тяжёлую работу.

Ван стал уверять, что он вынести это сумеет.

У старца оказалось очень много учеников, которые к вечеру все собрались в храм, и Ван каждому поклонился до земли. Он остался в храме.

Перед рассветом даос крикнул Вана и велел ему идти. Дал топор и послал рубить дрова вместе с остальными. Ван смиренно и с усердием принял послушание.

Через месяц после этого руки и ноги бедного студента покрылись толстыми мозолями. Работа была ему невтерпёж, и он уже стал подумывать о возвращении домой.

Однажды вечером он приходит в храм и видит, что два каких-то человека сидят с учителем и пьют вино. Солнце село, а свечей ещё не было. Учитель вырезал из бумаги круг, величиной с зеркало, и налепил его на стену. Миг — и сияние луны озарило стены, лучи её осветили всё, до тончайших волосков и пылинок.

Ученики стояли вокруг стола, бегали, прислуживая, туда и сюда. Один из гостей сказал:

— Эту прекрасную ночь, это восхитительное наслаждение нельзя не разделить со всеми.

С этими словами он взял со стола чайник с вином и дал его ученикам, велев им всем пить допьяна. «Нас семь или восемь человек, — думал про себя Ван. — Как может на всех хватить одного чайника вина?»

Теперь каждый побежал за чаркой, и все торопливо выпили по первой, затем, перехватывая друг у друга и боясь остаться с пустою чаркой, всё время наливали и выпивали, — а в чайнике вино нисколько не убывало. Ван диву дался.

Говорит учителю другой гость:

— Учитель, ты пожаловал нас светом полной луны. И что же? Мы сидим и в молчании пьём. Почему бы нам не позвать сюда фею Чанъэ?

Сказав это, взял одну из палочек, которыми ел, и бросил в луну. И вот все видят, как из лучей луны появляется красавица, сначала маленькая, не выше фута, а затем, очутившись на полу, в полный рост человека. Тонкая талия, стройная шейка…

Запорхала в танце фей, одетых в зарницы. Протанцевав, запела:

О святой, о святой!

Ты верни меня!

Ты укрой меня снова в студёный, просторный дворец!

Пела чистым, звонким голосом, переливающимся отчётливою трелью, словно флейта. Пропела, покружилась, вскочила на стул, на стол — и на глазах изумлённых зрителей опять стала палочкой.

Все трое хохотали. Первый гость говорит опять:

— Нынешняя ночь доставила нам отменное удовольствие. Однако с винной силой нам не справиться. Проводи-ка нас в лунный дворец. Хорошо?

И все трое стали двигать стол, мало-помалу въезжая в луну. Все видят теперь, как они сидят в луне и пьют. Виден каждый волосок, каждая бровинка, словно на лице, отражаемом в зеркале.

Прошло несколько минут — и луна стала меркнуть. Пришли ученики со свечой. Оказалось, что даос сидит один, а гости исчезли. Впрочем, на столе всё ещё оставались блюда и косточки плодов. Луна же на стене оказалась кругом из бумаги, в форме зеркала. Только и всего.

Даос спросил учеников, все ли они вдосталь напились. Отвечали, что совершенно довольны.

— Ну, если довольны, то ложитесь пораньше спать. Не сметь у меня пропускать время рубки и носки дров!

Ученики ответили: «Хорошо», — и ушли спать. Ван от всего этого пришёл в полный восторг и всей душой ликовал, перестав думать о возвращении домой. Однако прошёл ещё месяц, и работа опять стала невыносимой. Между тем даос так и не передавал ему ни одного из своих волшебных приёмов. Душа больше ждать не могла; Ван стал отказываться от послушания.

— Я, — говорил он, — твой смиренный ученик, прошёл сотни вёрст, чтобы принять от тебя, святой учитель, святое дело. Допустим, что я не могу постичь волшебных путей, ведущих к долговечности. Но даже какое-нибудь незначительное волшебное наставление и то доставило бы утешение моей душе, которая ведь так ищет восприятия твоих учений. Между тем, вот уже прошло два, даже три месяца, а что я здесь делаю? Только и знаю, что утром иду за дровами, а вечером прихожу домой. Позволь тебе сказать, учитель, что я у себя дома такой работы никогда не знал.

— Я ведь твердил тебе, — отвечал даос с улыбкой, что ты не можешь у нас работать. Видишь — сбылось. Завтра утром придётся тебя отпустить. Иди себе домой.

— Учитель, — продолжал Ван, — я здесь трудился много дней. Чтобы моё пребывание не оставалось без награды, дай мне, пожалуйста, овладеть хоть каким-нибудь чудесным приёмом.

Даос спросил, о каком именно приёме он просит.

— А вот о каком, например, — отвечал Ван. — Я вижу, что, куда бы ты ни пошёл, на пути твоём никакая стена не преграда. Вот хоть этим волшебным даром овладеть с меня было бы достаточно.

Даос с усмешкой согласился. Он стал учить Вана заклинанию и велел, наконец, ему произнести эти слова самостоятельно. Когда Ван произнёс, даос крикнул: «Входи!» Ван, упёршись лицом в стену, не смел войти.

— Ну пробуй же, входи!

Ван, и в самом деле, легко и свободно опять начал входить, но, дойдя до самой стены, решительно остановился.

— Нагни голову, разбегись и войди в стену, — приказывал даос. — Нечего топтаться на месте!

Ван отошёл от стены на несколько шагов и с разбегу бросился в неё. Когда он добежал до стены, то вместо неё было пустое место, как будто там ничего и не было. Обернулся, смотрит — он и на самом деле уже за стеной. Пришёл в восторг, пошёл благодарить старца.

— Смотри, — сказал ему тот, — дома храни эту тайну в полной чистоте. Иначе — не выйдет.

Вслед за этим даос дал ему на дорогу всего, что нужно, и отправил домой.

Ван пришёл домой и стал хвастать, что знает святого подвижника и что теперь никакая стена, как ни будь она крепка, ему не препятствие. Жена не поверила. Ван решил показать, как он это делает. Отошёл от стены на несколько шагов и с разбегу ринулся.

Голова его ударилась в крепкую стену, и он сразу же повалился на пол. Жена подняла его; смотрит, а на лбу вскочил желвак, величиной с большое яйцо. Засмеялась и стала дразнить. Ван сконфузился, рассердился.

— Какой бессовестный этот даос, — ругался он.

Тем и кончилось.

Притчи разных авторов и мудрецов