Дьявол и владелец гостиницы — Роберт Стивенсон — притчи

Дьявол и владелец гостиницы - Роберт Стивенсон - притчи

Дьявол и владелец гостиницы

Некогда Дьявол остановился в гостинице, в которой никто его не знал, поскольку там жили люди, не получившие должного образования. Он был уличён в совершении злых дел, и какое-то время все его стерегли. Наконец на вахту заступил владелец гостиницы и принялся за дело всерьёз.

Хозяин гостиницы ухватился за конец верёвки.

— Теперь я собираюсь уничтожить тебя, — сказал он.

— Ты не имеешь права обижаться на меня, — заявил Дьявол. — Я — всего только Дьявол, и такова уж моя природа: совершать нехорошие поступки.

— Так ли это? — спросил владелец гостиницы.

— Так, ручаюсь тебе, — сказал Дьявол.

— Ты действительно не можешь перестать творить зло? — спросил владелец гостиницы.

— Ничего не могу поделать, — сказал Дьявол. — Это же просто бесполезная жестокость — уничтожать создание, похожее на меня.

— Так оно и есть, — сказал владелец гостиницы.

И он сделал петлю и повесил дьявола.

— Именно так! — сказал владелец гостиницы.

Притчи разных авторов и мудрецов

Жёлтая краска — Роберт Стивенсон — притчи

Жёлтая краска - Роберт Стивенсон - притчи

Жёлтая краска

В некотором городе жил врач, который продавал жёлтую краску. У неё было одно удивительное достоинство: тот, кто натирался ею с головы до пят, навсегда освобождался от опасностей жизни, уз греха и страха смерти. Так врач писал в своих проспектах; так говорили все жители города; не было для тех людей ничего более важного, чем должным образом окраситься, и ничто не вызывало у них большего восхищения, чем зрелище чужой окраски.

Жил в том же самом городе молодой человек из очень хорошей семьи, который вёл не совсем скромную жизнь; он достиг возраста мужественности и не слишком торопился покрывать себя краской. «Подождём до завтра», — говорил он; а когда наступал следующий день, он снова откладывал решительный шаг. Он мог продолжать так до самой смерти; однако у него был друг почти такого же возраста и сходного нрава. И этот молодой человек, прогуливаясь по центральной улице без единого пятнышка краски на теле, попал под телегу водовоза и погиб в расцвете наготы. Это потрясло второго юношу: я никогда не видел человека, который бы так серьёзно намеревался окраситься; и в тот же вечер, в присутствии всего семейства, с подобающей музыкой и с громким плачем, он был окрашен три раза и ещё слегка отлакирован. Врач (который и сам был тронут до слёз) говорил, что никогда не трудился так тщательно.

Примерно два месяца спустя молодого человека принесли на носилках к дому врача.

— В чём же дело? — закричал он, как только дверь отворили. — Меня должны были освободить от всех опасностей жизни; и вот я здесь, я попал под ту же самую телегу и сломал ногу.

— Вот это да! — сказал врач. — Это очень грустно. Но я чувствую, что должен объяснить вам действие моей краски. Сломанная кость — ужасное мелкое происшествие; но она принадлежит к разряду несчастных случаев, в которых моя краска совершенно бессильна. Грех, мой дорогой юный друг, грех — единственное бедствие, которое должен предчувствовать мудрый человек; именно от греха я помог вам уберечься; и когда вы испытаете соблазн, вы расскажете мне новости про мою краску.

— Ах! — сказал молодой человек. — Я этого не понимал, и это кажется не слишком утешительным. Но я не сомневаюсь, что всё делается к лучшему; а пока я буду вам крайне обязан, если вы поправите мою ногу.

— Это не по моей части, — сказал врач. — Но если ваши носильщики доставят вас за угол к хирургу, я уверен, что он сможет помочь.

Примерно три года спустя молодой человек явился снова. Он примчался в дом врача в крайнем волнении.

— Что же это? — кричал он. — Я должен быть свободен от бремени греха; а я только что совершил подделку документов, поджог и убийство.

— Вот это да! — сказал врач. — Это очень серьёзно. Снимите одежду немедленно.

И как только молодой человек разделся, врач осмотрел его с головы до пят.

— Нет! — воскликнул он с немалым облегчением. — Ни один слой не повреждён. Не стоит унывать, мой молодой друг, ваша краска так же хороша, как новая.

— Боже всемогущий! — закричал молодой человек. — Но какая же тогда может быть от неё польза?

— Ну, — сказал врач, — я полагаю, что нужно объяснить вам характер действия моей краски. Она не совсем предотвращает грех; она вместо этого уничтожает болезненные последствия. Это имеет значение не столько для нашего мира, сколько для следующего. Действие её не касается жизни; короче говоря, я вас подготовил к смерти. И когда вы соберётесь умирать, то расскажете мне много нового про мою краску.

— Ах! — вскричал молодой человек. — Я этого не понимал, и это кажется не слишком утешительным. Но я не сомневаюсь, что всё делается к лучшему; а пока я буду крайне обязан, если вы поможете мне загладить зло, которое я принёс невинным людям.

— Это не по моей части, — сказал врач. — Но если вы отправитесь за угол в полицейский участок, я уверен, что это поможет вам справиться с проблемой.

Шесть недель спустя врача вызвали в городскую тюрьму.

— Что же это такое? — кричал молодой человек. — Я буквально пропитан вашей краской; я сломал ногу и совершил все мыслимые преступления, и меня должны завтра повесить; а пока страх настолько велик, что я даже не нахожу слов для его описания.

— Вот это да! — сказал врач. — Это и впрямь удивительно. Хорошо, хорошо; возможно, если б вы не были окрашены, вы были бы напуганы ещё сильнее.

Притчи разных авторов и мудрецов

Граждане и путешественник — Роберт Стивенсон — притчи

Граждане и путешественник - Роберт Стивенсон - притчи

Граждане и путешественник

— Оглядись, — сказал гражданин. — Это самый большой рынок в мире.

— О, разумеется, нет, — сказал путешественник.

— Что ж, возможно, не самый большой, — сказал гражданин, — но самый лучший.

— И здесь вы определённо неправы, — сказал путешественник. — Могу сказать вам…

Они закопали пришельца под покровом ночи.

Притчи разных авторов и мудрецов

Две спички — Роберт Стивенсон — притчи

Две спички - Роберт Стивенсон - притчи

Две спички

Некий путешественник оказался в лесах Калифорнии, когда настал сезон засухи и подул сильный ветер. Он проделал долгий путь, он устал и проголодался; он спустился с коня, чтобы раскурить трубку. Но когда он сунул руку в карман, то обнаружил там только две спички. Он чиркнул первой, но она не загорелась.

— Весёленькое дельце! — сказал путешественник. — До смерти хочется курить; осталась всего одна спичка; и так не хватает огня! Бывают ли на свете такие неудачники?

«И всё же, — подумал путешественник, — полагаю, я смогу зажечь эту спичку, раскурю свою трубку и вытряхну пепел в траву — трава может загореться, поскольку здесь ужасно сухо; и пока я буду затаптывать огонь спереди, он может увернуться, укрыться у меня за спиной и ухватиться вон за тот куст; прежде чем я смогу туда добежать, он вспыхнет; за кустарником я вижу сосну, поросшую мхом; она тоже в мгновение ока будет охвачена огнём от ствола до верхних ветвей; и огонь этого длинного факела… Как может подхватить его и разнести по всему лесу сильный ветер! Я слышу, как эта лощина в несколько мгновений заполняется единым эхом ветра и огня; вижу, как я скачу изо всех сил, а огонь мчится по моим следам за холмы; вижу, как этот чудесный лес много дней горит, и рогатый скот поджаривается, и ручьи пересыхают, и фермеры разоряются, и дети их идут по миру. Как будет ужасен мир после этого!»

Подумав так, он чиркнул спичкой, и она не загорелась.

— Слава Богу! — сказал путешественник и засунул трубку в карман.

Притчи разных авторов и мудрецов

В этом кое-что есть — Роберт Стивенсон — притчи

В этом кое-что есть - Роберт Стивенсон - притчи

В этом кое-что есть

Местные жители поведали миссионеру множество историй. Например, они предупредили его о доме из жёлтого тростника, скреплённом чёрными нитями греха: любой, кто касался этого дома, немедленно становился добычей Акаанги, и передавался румяной Миру, и одурманивался напитком мёртвых, и поджаривался в печи, и поедался пожирателями мёртвых.

— В этом нет ни слова правды, — сказал миссионер.

Был на том острове залив, прямо-таки прекрасный с виду залив; но, по словам местных жителей, купаться там было смертельно опасно.

— В этом нет ни слова правды, — сказал миссионер; и он пришёл в залив и стал там купаться.

Тут его подхватил водоворот и унёс к рифу. «Ого! — подумал миссионер, — кажется, кое-что в этом всё-таки есть». И он стал грести сильнее, но водоворот уносил его.

— Меня этот водоворот не одолеет, — сказал миссионер.

И как только он это произнёс, то увидел дом, поднятый на сваях над уровнем моря. Он был построен из жёлтого тростника, тростинки соединялись друг с другом чёрными нитями греха; к двери вела лестница, и вокруг дома висели тыквы. Он ни разу не видел ни такого дома, ни таких тыкв; и водоворот принёс человека к лестнице.

— Это любопытно, — сказал миссионер, — но в этом ничего особенного нет.

И он ухватился за нижнюю ступень лестницы и поднялся наверх. Это был прекрасный дом. Внутри не оказалось ни души, и когда миссионер оглянулся назад, он не увидел никакого острова, там были только морские волны.

— Странно вышло с островом, — сказал миссионер, — но чего мне бояться? Ибо со мной — истина.

И он решил прихватить с собой тыкву, поскольку он очень любил разные диковинки. Но стоило ему положить руку на тыкву, в тот же миг всё, что он видел, всё, что его окружало, лопнуло, как пузырь, и исчезло; и ночь сомкнулась над ним, и воды, и сети; и он лежал беспомощный, как пойманная рыба.

— Телу может показаться, что во всём этом кое-что есть, — сказал миссионер. — Но если эти истории истинны, удивляюсь, что же станется с моими истинами!

И тогда ночной мрак был развеян пламенем факела Акаанги; и уродливые руки начали ощупывать сети; и миссионера схватили двумя пальцами, и отнесли его, промокшего насквозь, сквозь ночь и тишину к печам Миру. И румяная Миру сидела у огня печей; и рядом сидели её четыре дочери и делали напиток мёртвых; и сидели там пришельцы с островов живых, мокрые и рыдающие.

Это было самое ужасное место, в которое когда-либо попадали люди. Но из всех, кто когда-либо оказывался там, миссионер был наиболее расстроен; и вдобавок ко всем прочим неприятностям, человек рядом с ним оказался новообращённым из его же паствы.

— Ага, — сказал новообращённый, — так и вы здесь оказались наравне со всеми? А как же с вашими историями?

— Кажется, — сказал миссионер, заливаясь слезами, — в них нет ни слова правды.

Но к тому времени напиток мёртвых был готов, и дочери Миру начали декламировать на древний мотив:

— Исчезли зелёные острова и яркое море, солнце, и луна, и сорок миллионов звёзд, и жизнь, и любовь, и надежда. Впредь больше ничего, только сидеть ночью и молчать, и глядеть, как пожирают ваших друзей; ибо жизнь — обман, и повязка сорвана с ваших глаз.

И когда пение закончилось, одна из дочерей вышла вперёд с миской в руках. Желание вкусить этого напитка родилось в груди миссионера. Он мечтал об этом, как пловец мечтает о земле, как жених мечтает о невесте; и он протянул руку, и взял кубок, и собирался выпить. Но затем он всё вспомнил и отодвинул сосуд.

— Пей! — пропела дочь Миру. — Нет напитка, подобного напитку мёртвых, и испить его один раз — награда за всю жизнь.

— Благодарю вас. Пахнет превосходно, — сказал миссионер. — Но я сам — человек с синей лентой; и хотя я знаю, что даже в нашей собственной конфессии имеются расхождения, я всегда придерживался мнения, что этот напиток следует запретить.

— Как?! — вскричал новообращённый. — И ты собираешься соблюдать табу в такое время? Ты же всегда был так настроен против запретов, когда был жив!

— Против запретов других людей, — сказал миссионер. — А не против моих собственных.

— Но все ваши слова — неправда, — сказал новообращённый.

— Похоже на то, — ответил миссионер, — и я не могу ничего с этим поделать. Но нет повода нарушать моё слово.

— Никогда ни о чём подобном не слыхала! — воскликнула дочь Миру. — Скажи, чего же ты хочешь добиться?

— Не в том дело, — сказал миссионер. — Я требовал этого от других и не собираюсь нарушать слово сам.

Дочь Миру была озадачена; она пошла и рассказала всё матери, и Миру прогневалась; и они вмести пошли и рассказали всё Акаанге.

— Я не знаю, что с этим поделать, — сказал Акаанга; и он явился побеседовать с миссионером.

— Есть такие понятия, как правильно и неправильно, — сказал миссионер, — и ваши печи не могут этого изменить.

— Дайте напиток остальным, — сказал Акаанга дочерям Миру. — Я должен немедленно избавиться от этого морского законника, а то будет ещё хуже.

В следующее мгновение миссионер оказался среди морских волн, и прямо перед ним на берегу острова высились пальмовые деревья. Он с удовольствием подплыл к берегу и вышел на землю. У миссионера было немало поводов для размышлений.

— Я, кажется, ошибался в некоторых вопросах, — сказал он. — Возможно, здесь почти ничего и нет, как я и предполагал, но всё же кое-что в этом есть. Буду же довольствоваться этим.

И он зазвонил в колокольчик, оповещая о начале службы.

Притчи разных авторов и мудрецов

Человек и его друг — Роберт Стивенсон — притчи

Человек и его друг - Роберт Стивенсон - притчи

Человек и его друг

Человек поссорился со своим другом.

— Я так в тебе ошибся, — сказал человек.

И друг отвернулся от него и ушёл.

Немного спустя они оба умерли и предстали вместе перед великим белым Престолом Мира. Другу показалось, что дела принимают дурной оборот, но человек некоторое время сохранял хорошее настроение.

— Я вижу здесь какое-то упоминание о ссоре, — сказал судья, глядя в свои записи. — Кто из вас был неправ?

— Он, — сказал человек. — Он плохо говорил обо мне у меня за спиной.

— Так ли это? — сказал судья. — И как же он говорил о твоих соседях?

— О, у него всегда был такой длинный язык, — сказал человек.

— И ты избрал его себе в друзья? — вскричал судья. — Мой дорогой, нам здесь не нужны дураки.

И тогда человек был брошен в яму, а друг громко рассмеялся во тьме и остался, чтобы ответить на другие обвинения.

Притчи разных авторов и мудрецов

Кающийся — Роберт Стивенсон — притчи

Кающийся - Роберт Стивенсон - притчи

Кающийся

Один человек повстречал плачущего юношу.

— О чём ты плачешь? — спросил он.

— Я плачу о моих грехах, — сказал юноша.

— Тебе, должно быть, нечем заняться, — сказал человек.

На следующий день они встретились снова. Юноша опять плакал.

— Почему ты плачешь сегодня? — спросил человек.

— Я плачу, потому что мне нечего есть, — сказал парень.

— Я так и думал, что до этого дойдёт, — сказал человек.

Притчи разных авторов и мудрецов

Читатель — Роберт Стивенсон — притчи

Читатель - Роберт Стивенсон - притчи

Читатель

— Я отродясь не читал такой нечестивой книги, — сказал читатель, бросая книгу на пол.

— Не стоит меня швырять, — сказала книга. — Вы просто получите меньше у букиниста, а я ведь себя не писала.

— Это правда, — сказал читатель. — Мои претензии — к твоему автору.

— Ну хорошо, — сказала книга, — вам не стоит покупать его трёп.

— Это правда, — сказал читатель. — Но я думал, что он весёлый писатель.

— Я так считаю, — сказала книга.

— На мой взгляд, ты должна быть совершенно другой, — сказал читатель.

— Давай я расскажу тебе одну историю, — сказала книга. — Два человека после кораблекрушения попали на необитаемый остров; один из них притворялся, что он оказался дома, другой признал…

— О, знаю я такие истории, — сказал читатель. — Они оба умерли.

— В точности так, — сказала книга. — Без сомнения так. И все остальные.

— Это правда, — сказал читатель. — Попробуй на сей раз пойти немного дальше. А когда они все умерли?

— Они оказались в руках Бога, так же, как и прежде, — сказала книга.

— Хвастать особенно нечем, по-твоему! — воскликнул читатель.

— Ну и кто нечестив теперь? — сказала книга.

И читатель бросил её в огонь.

От розги трус бежать привык,

Его пугает бога грозный лик.

Притчи разных авторов и мудрецов

Вера, полувера и безверие — Роберт Стивенсон — притчи

Вера, полувера и безверие - Роберт Стивенсон - притчи

Вера, полувера и безверие

В давние времена отправились в паломничество три человека; один из них был священником, другой добродетельным человеком, а третий был просто старым бродягой с топором.

В пути священник заговорил об основах веры.

— Мы обретаем доказательства нашей религии в делах природы, — сказал он и ударил себя в грудь.

— Это правда, — сказал добродетельный человек.

— У павлина скрипучий голос, — сказал священник, — как всегда говорилось в наших книгах. Как приятно! — воскликнул он таким голосом, как будто собирался разрыдаться. — Как успокоительно!

— Мне не нужны такие доказательства, — сказал добродетельный человек.

— Тогда у тебя нет разумной веры, — сказал священник.

— Истина велика, и она возобладает! — воскликнул добродетельный человек. — Есть вера в моей душе; уверен, есть вера и в сознании Одина.

— Это всего лишь игра слов, — возразил священник. — Целый мешок такого хлама — ничто по сравнению с павлином.

Как раз тогда они проходили мимо деревенской фермы, где был павлин, сидевший на жерди; птица открыла рот и запела соловьиным голосом.

— Что вы теперь скажете? — спросил добродетельный человек. — А меня всё это не остановит! Истина велика и она возобладает!

— Чтоб дьявол унёс того павлина! — сказал священник; и ещё мили две он был мрачен.

Потом они достигли алтаря, где Факир показывал чудеса.

— Ах! — сказал священник, — вот подлинные основы веры. Павлин был всего лишь средством. Вот основа нашей религии.

И он ударил себя в грудь и застонал, как будто его терзали колики.

— А с моей точки зрения, — сказал добродетельный человек, — всё это имеет такое же значение, как и павлин. Я верю, потому что вижу, что Истина велика и она возобладает; и этот Факир может продолжать свои фокусы до Судного Дня, и не подействуют они на такого человека, как я.

Тут Факир настолько разозлился, что его рука задрожала; и вот! — посреди чуда из его рукава выпали карты.

— Что вы теперь скажете? — спросил добродетельный человек. — А меня всё это не остановит!

— Дьявол побери этого Факира! — вскричал священник. — Я в самом деле не вижу ничего хорошего в том, чтобы продолжать это паломничество.

— Не стоит унывать! — воскликнул добродетельный человек. — Истина велика, и она возобладает!

— Если вы совершенно уверены, что она возобладает, — сказал священник.

— Даю слово, — сказал добродетельный человек.

Так что священник двинулся дальше с лёгким сердцем.

Наконец явился гонец и поведал им, что всё пропало: что силы тьмы осадили Небесные Чертоги, что Один должен умереть и что зло торжествует.

— Я был обманут! — вскричал добродетельный человек.

— Теперь всё пропало, — сказал священник.

— Интересно, не поздно ли ещё договориться с дьяволом? — спросил добродетельный человек.

— О, я надеюсь, что нет, — сказал священник. — Во всяком случае, мы можем попытаться. Но что вы там делаете с вашим топором? — обратился он к бродяге.

— Я иду умереть с Одином, — ответил тот.

Притчи разных авторов и мудрецов

Ломовые лошади и верховая лошадь — Роберт Стивенсон — притчи

Ломовые лошади и верховая лошадь - Роберт Стивенсон - притчи

Ломовые лошади и верховая лошадь

Две ломовые лошади, жеребец и кобыла, прибыли на Острова Самоа и оказались на одном поле с верховым скакуном. Они боялись подойти к нему, потому что видели, что это был верховой конь, и полагали, что он не станет говорить с ними. А верховой конь никогда не видел таких огромных существ. «Это, должно быть, великие вожди», — подумал он и вежливо приблизился к вновь прибывшим.

— Леди и джентльмен, — сказал он, — я понимаю, что вы — из колоний. Я адресую вам свои наилучшие пожелания и от всего сердца желаю хорошо провести время на островах.

Переселенцы посмотрели на него искоса и посовещались друг с другом.

— Кем он может быть? — сказал жеребец.

— Он кажется подозрительно вежливым, — сказала кобыла.

— Я не думаю, что он занимает высокий пост, — сказал жеребец.

— Готова поспорить, это всего лишь туземец, — сказала кобыла.

Потом они повернулись к скакуну.

— Иди к дьяволу! — сказал жеребец.

— Удивляюсь твоей наглости! Надо же — беседовать с такими персонами, как мы! — воскликнула кобыла.

Верховой конь ушёл в одиночестве. «Я был прав, — сказал он себе, — это великие вожди».

Притчи разных авторов и мудрецов

Больной и пожарный — Роберт Стивенсон — притчи

Больной и пожарный - Роберт Стивенсон - притчи

Больной и пожарный

Однажды больной человек остался в горящем доме. Когда прибыл пожарный, он сказал ему:

— Не спасайте меня, спасайте сильных.

— Будьте любезны, объясните, — сказал пожарный, поскольку он был вежливым

парнем.

— Это будет честнее всего, — сказал больной. — Сильным нужно оказывать предпочтение в любых обстоятельствах, потому что они больше могут сделать для нашего мира.

Пожарный немного подумал, потому что он был человеком философского склада.

— Согласен, — сказал он наконец, когда крыша начала обваливаться. — Но ради продолжения беседы скажите, что вы считаете подходящим делом для сильных?

— Нет ничего легче, — откликнулся больной. — Подходящее дело для сильных — это помощь слабым.

Пожарный снова задумался, поскольку у этого замечательного создания не было повода спешить.

— Я могу простить вам, что вы больной, — сказал он наконец, когда рухнула часть стены, — но я уж точно не могу вынести, что вы такой дурак.

С этими словами он поднял свой топорик и одним точным ударом пригвоздил больного к кровати.

Притчи разных авторов и мудрецов

Удивительный пришелец — Роберт Стивенсон — притчи

Удивительный пришелец - Роберт Стивенсон - притчи

Удивительный пришелец

Когда-то прибыл на Землю посетитель с соседней планеты. И его встретил на месте приземления великий философ, который должен был всё показать гостю.

Прежде всего они прошлись по лесу, и пришелец осмотрел деревья.

— Что это у вас здесь? — спросил он.

— Это всего лишь растения, — сказал философ. — Они живые, но совсем не интересные.

— Я ничего не знаю об этом, — сказал пришелец. — У них, кажется, очень хорошие манеры. Они никогда не разговаривают?

— Они лишены этого дара, — сказал философ.

— Всё-таки мне кажется, что я слышу их пение, — сказал его спутник.

— Это — всего лишь ветер среди листьев, — сказал философ. — Я объясню вам теорию ветров: будет очень интересно.

— Хорошо, — ответил пришелец, — жалко, что я не знаю, о чём они думают.

— Они не могут думать, — сказал философ.

— Я ничего об этом не знаю, — откликнулся незнакомец и затем, положив руку на ствол, добавил: — Мне нравится этот народец.

— Это вообще не люди, — сказал философ. — Пойдём дальше.

Затем они прошли по лугу, где паслись коровы.

— Это очень грязные люди, — сказал пришелец.

— Это вообще не люди, — сказал философ; и он объяснил, что представляет собой корова с научной точки зрения; эти объяснения я позабыл.

— Мне это безразлично, — сказал пришелец. — Но почему они никогда не смотрят вверх?

— Потому что они травоядные, — пояснил философ, — а жить на одной траве, которая не слишком питательна, довольно тяжело; им требуется уделять столько внимания еде, что у них не остаётся времени, чтобы думать, говорить, осматривать пейзаж или содержать себя в чистоте.

— Ну, — сказал пришелец, — это, без сомнения, тоже способ выживать. Но я предпочитаю людей с зелёными головами.

Затем они вошли в город, и улицы были полны мужчинами и женщинами.

— Очень странные люди, — сказал пришелец.

— Это люди величайшей нации в мире, — сказал философ.

— В самом деле? — удивился пришелец. — А с виду не похоже.

Притчи разных авторов и мудрецов