Конечная победа царя обезьян — китайская стратагема № 19 — Вытаскивать хворост из-под котла

Конечная победа царя обезьян - китайская стратагема № 19 - Вытаскивать хворост из-под котла

Конечная победа царя обезьян

После того как Дух горы Чёрного ветра, воспользовавшись пожаром, стащил данную Сюань-цзаном 270-летнему настоятелю монастыря на одну ночь рясу, он вернулся к себе в пещеру. Взору не подозревавшего о случившемся пожаре Сюань-цзана, когда утром, пробудившись от сна, он вышел из храма, представились разрушенные, обгорелые стены; ни строений, ни пагод, ни храмов — ничего не было.

— Ай-я! — воскликнул он в ужасе. — Где же храмы?! Почему кругом пепелище?

— Вы всё проспали! — сказал Сунь У-кун. — Сегодня ночью был пожар!

— Как же так? — спросил поражённый Сюань-цзан.

— Я охранял этот храм, — пояснил Сунь У-кун. — А вы так сладко спали, учитель, что мне жаль было вас тревожить.

— Почему же ты не спас остальные строения? — спросил Сюань-цзан.

— А для того, чтобы вы ещё больше убедились в своей правоте, учитель, — рассмеялся Сунь У-кун. — Как вы вчера сказали, так и получилось. Монахам понравилась ваша ряса, и они решили сжечь нас. Если бы я вовремя не узнал об этом, то сейчас от нас остался бы только пепел да обожжённые кости.

— А где же ряса? — спохватился Сюань-цзан. — Неужели сгорела?

— Да нет же! — успокоил своего учителя Сунь У-кун. — Целёхонька. Келья, в которой она спрятана, не сгорела.

Между тем наставник, обнаружив, что рясы нигде нет, пришёл в отчаяние. Он не знал, что ответить, и, не находя выхода из создавшегося положения, решил, что в живых ему всё равно не остаться. Тогда он с разбегу ударился головой о стену. Удар был настолько силён, что голова несчастного раскололась и из неё хлынула кровь, оросив землю. Монахи от горя совершенно обезумели.

— Что нам теперь делать? — причитали они. — Наставник погиб, рясы нигде нет!

— Видно, кто-то из вас, разбойников, спрятал её, — сказал Сунь У-кун. — Ну-ка принесите мне списки монахов, я проверю! — приказал он.

Смотритель монастырских зданий тотчас же принёс две книги, где были записаны монахи, послушники и работники. Всего двести тридцать человек. Сунь У-кун попросил Сюань-цзана занять почётное место и после этого начал по очереди вызывать монахов. Каждого из них он заставлял развязывать пояс и тщательно обыскивал. Но, несмотря на все усилия, рясы обнаружить не удалось. Тогда, поразмыслив, он спросил у монахов:

— А нет ли здесь поблизости какого-нибудь волшебника?

— Вот хорошо, что вы спросили, мы сами не вспомнили бы об этом! — воскликнул смотритель монастыря. — К юго-востоку отсюда находится гора Чёрного ветра. В горе есть пещера, которую тоже называют пещерой Чёрного ветра. В этой пещере живёт дух, Чёрный князь. Покойный наставник часто беседовал с ним. Этот князь — настоящий волшебник.

— А далеко до этой горы? — поинтересовался Сунь У-кун.

— Да всего двадцать ли, — отвечал смотритель. — Видите вон ту вершину? Это и есть гора Чёрного ветра.

— Ну, теперь успокойтесь, учитель, — смеясь, сказал Сунь У-кун, — больше мне ничего не надо. Рясу, конечно, похитил этот волшебник.

Тут Сунь У-кун совершил прыжок в воздух, очутился на облаке и отправился на гору Чёрного ветра разыскивать рясу. Повернувшись несколько раз вокруг собственной оси, он быстро добрался до горы Чёрного ветра и огляделся.

Любуясь красивым пейзажем, Сунь У-кун вдруг услышал голоса. На покрытом душистой травой склоне горы кто-то разговаривал. Осторожно ступая, чтобы не быть услышанным, Сунь У-кун шмыгнул за скалу и, украдкой выглянув оттуда, увидел трёх духов-оборотней, сидевших на земле. В центре сидел какой-то чёрный человек, слева от него даос и справа учёный. Говорили они напыщенно, громко.

— А ведь послезавтра у меня день рождения, — смеясь, сказал чёрный человек. — Надеюсь, что вы, уважаемые, окажете мне честь своим посещением.

— Мы каждый год празднуем день вашего рождения, почтенный князь, как же можем мы не явиться в этом году? — отвечал учёный в белых одеждах.

— Сегодня ночью я раздобыл одну драгоценность, — продолжал чёрный человек, — расшитую золотом рясу Будды. Вещь поистине великолепная. В честь своего дня рождения я завтра выставлю её напоказ и приглашу всех даосских служителей, пусть придут поклониться рясе Будды. А пир мы назовём «Пиром в честь одеяния Будды». Что вы об этом скажете?

— Превосходно! Замечательно! — в восторге воскликнул даос. — Завтра я непременно буду у вас, хочу заранее поздравить вас с днём вашего рождения, а послезавтра приду на пир.

Сунь У-кун, услышав слова «ряса Будды», сразу же понял, что речь идёт о драгоценности, которую он ищет. Не в силах больше сдерживать своего гнева, он выскочил из-за скалы и, взмахнув посохом, крикнул:

— Наконец вы попались мне, разбойники! Украли мою рясу, да ещё собираетесь устраивать какой-то пир в честь одеяния Будды! Ну-ка, верните мне её, только живо! Ни с места!

Сунь У-кун взмахнул своим посохом, целясь в голову противника. Однако чёрный человек, испугавшись, превратился в ветер и исчез.

Сунь У-кун ринулся в горы на поиски чёрного человека, оказавшегося волшебником. Он обогнул острый пик, перевалил через хребет и там увидел высокую отвесную скалу, а в ней пещеру.

Властитель горы Чёрного ветра накинул на себя одежду, туго подпоясался и, вооружившись пикой с чёрной кисточкой, вышел из пещеры. С пикой в руках он ринулся навстречу противнику, и между ними завязался отчаянный бой.

Они схватывались уже раз десять, и всё же нельзя было сказать, на чьей стороне перевес. Раскалённое солнце стояло в зените, когда Чёрный волшебник, защищаясь копьём, крикнул:

— Монах Сунь! Сделаем передышку! Я хочу подкрепиться! А потом продолжим!

— Ах ты, скотина мерзкая! — заорал в ответ Сунь У-кун. — А ещё называешься удальцом! Хорош удалец! Сейчас только полдень, а ты есть захотел. Я больше пятисот лет был придавлен горой и всё это время не пил и не ел. А за пятьсот лет можно было проголодаться! Нет, увильнуть тебе не удастся! Никуда ты не уйдёшь! Верни рясу, тогда я отпущу тебя!

Однако Чёрный волшебник, притворившись, что собирается защищаться, быстро скрылся в пещере, затворив за собой каменные ворота.

Нет надобности распространяться о том, как он собрал всех подвластных ему духов, распорядился об устройстве пира и написал приглашения всем духам и демонам — властителям гор с просьбой прибыть на торжество.

Как Сунь У-кун ни осаждал ворота, никто ему не открывал. Пришлось вернуться в монастырь.

Подкрепившись, Сунь У-кун снова взобрался на облако и отправился на гору Чёрного ветра. По пути ему повстречался оборотень, который шёл по главному пути и нёс под мышкой цветной деревянный ящичек, сделанный из грушевого дерева. Сунь У-кун сразу же догадался, что в ящичке лежат пригласительные карточки. Тогда он поднял свой посох и опустил его на голову оборотня. Но, к несчастью, он не рассчитал удара, и от волшебника осталась одна лепёшка. Сунь У-кун оттащил его в сторону, взял ящичек, раскрыл его и увидел, что там действительно лежит пригласительная карточка, на которой было написано: «Я, Чёрный волшебник, земно кланяюсь и почтительно обращаюсь к вам, почтенный старец Цзинь-чи. В прошлом вы неоднократно оказывали мне милость, за что я вам глубоко признателен. Ночью я был свидетелем пожара, но не мог оказать вам помощи. Надеюсь, что вы остались невредимы. Мне случайно удалось приобрести рясу Будды, и я собираюсь устроить пир, на который почтительно приглашаю вас. Выражаю надежду, что вы прибудете со своей свитой. Примите моё уважение. Приглашение посылаю за два дня до торжества».

Прочитав это, Сунь У-кун не выдержал и расхохотался.

— Вот так мерзавец! — воскликнул он. — Он хоть и подох, но получил по заслугам. Так вот оно что! Оказывается, он в одной шайке с этим волшебником. Что ж тут удивляться, что он прожил двести семьдесят лет. Очевидно, волшебник научил его какому-нибудь способу подчинения духа, вот он и стал бессмертным. Я отлично помню, каков он из себя. Приму-ка я сейчас его вид, проникну в пещеру и разыщу рясу. Если будет нетрудно, возьму её, чтобы избежать дальнейших хлопот.

Он произнёс заклинание и, встав против ветра, тотчас же изменил свой вид, превратившись в точную копию наставника монастыря.

Таким образом Сунь У-кун попадал в пещеру и завёл разговор с Чёрным волшебником.

Неожиданно их беседу прервал волшебник, который охранял горы.

— Великий князь! Беда! — сказал он входя. — Гонец с приглашениями по дороге убит Сунь У-куном. Сам же Сунь У-кун под видом наставника монастыря Цзинь-чи явился сюда, чтобы завладеть одеянием Будды.

Выслушав это, волшебник подумал: «Мне и самому показалось странным, что наставник так быстро пришёл сюда. Конечно, это Сунь У-кун!» Вскочив на ноги, волшебник схватил копьё и ринулся на Сунь У-куна. А тот, выхватив из уха свой посох, приняв свой настоящий вид, отразил удар и выскочил во двор. Здесь перед воротами завязался ожесточённый бой. Волшебники, населяющие пещеру, помертвели от страха. В этот раз противники дрались куда яростней, нежели в прошлый. Начав бой у самой пещеры, противники постепенно передвинулись на вершину горы, а оттуда взлетели на облака. Они вызывали туман и ветер, кружили песок и камни. Они дрались до тех пор, пока красный диск солнца не стал спускаться к западу. Однако всё ещё нельзя было сказать, на чьей стороне перевес.

— Эй, Сунь! — крикнул наконец волшебник. — Остановись! Сейчас уже поздно. Иди-ка к себе, а завтра утром приходи. И тогда мы сразимся с тобой не на жизнь, а на смерть.

— Нет, постой! — крикнул Сунь У-кун. — Биться, так до конца. Разве можно уходить только потому, что поздно?!

Сунь У-кун продолжал наступать. Тогда Чёрный волшебник превратился в ветер и скрылся в пещере. Он запер каменные ворота и больше не показывался. Сунь У-куну ничего не оставалось, как снова вернуться в монастырь бодхисатвы Гуаньинь. Опустившись на облаке вниз, он крикнул:

— Учитель! Мы бились до позднего вечера, но ни один из нас не вышел победителем. Наконец волшебник улизнул к себе в пещеру и крепко заперся там. Мне тоже не оставалось ничего другого, как вернуться домой.

— Ну а как ты думаешь, сможешь ты в конце концов одолеть его? — спросил Трипитака.

— Вряд ли, — отвечал Сунь У-кун. — Силы у нас, пожалуй, равны.

— Как же в таком случае ты сможешь одолеть его и отобрать рясу?

— Э, не беспокойтесь! — успокоил Трипитаку Сунь У-кун. — Я знаю, что делать.

Пока они беседовали, монахи накрыли на стол и пригласили учителя с учеником поесть. После ужина Трипитака с фонарём в руках отправился на отдых в передний храм. Монахи расположились на ночлег вдоль стен, во временно устроенных шалашах.

Ночь прошла спокойно. Но Трипитака, почивавший в храме бодхисатвы Гуаньинь, спал беспокойно. Все его мысли были сосредоточены на рясе. Повернувшись на бок и взглянув в окно, он вдруг увидел, что забрезжил рассвет. Он быстро встал и позвал:

— Сунь У-кун! Уже светло! Иди скорей за рясой!

Сунь У-кун одним прыжком вскочил с постели. Монахи уже принесли воду для умывания.

— Смотрите, как следует прислуживайте моему учителю, — приказывал им Сунь У-кун, — а я снова отправляюсь в путь.

Встав с постели, Трипитака остановил его:

— Ты куда идёшь?

— По-моему, бодхисатва Гуаньинь довольно беззаботна, — не отвечая на вопрос, сказал Сунь У-кун. — В её честь здесь воздвигнут прекрасный монастырь, возжигаются благовония, а она допускает, чтобы по соседству жил какой-то волшебник. Я сейчас отправлюсь к Южному морю. Найду её и скажу, чтобы она прибыла сюда сама и отобрала у волшебника рясу.

Не успели замереть ещё звуки его голоса, как он бесследно исчез. Вмиг очутился он у Южного моря и, остановив своё облако, стал осматриваться. Величественная картина открылась перед ним. Сунь У-кун долго любовался всей этой красотой и никак не мог налюбоваться. Наконец он на облаке опустился у бамбуковой рощи. Тут дух-хранитель вошёл в пещеру и доложил бодхисатве о приходе Сунь У-куна. Бодхисатва приказала ввести его. Войдя в пещеру, Сунь У-кун подошёл к лотосовому трону и приветствовал бодхисатву поклоном.

— Зачем ты явился? — спросила бодхисатва.

— В пути мы с учителем зашли в монастырь, выстроенный в честь тебя. Народ приносит тебе жертвы. А ты позволила волшебнику Духу чёрного медведя поселиться рядом с монастырём и выкрасть рясу моего учителя. Я много раз пытался отобрать у него рясу, но не смог и сейчас прибыл специально для того, чтобы просить у тебя помощи.

— Ну что за невежественная обезьяна! — возмутилась бодхисатва. — Как ты смеешь так со мной разговаривать и требовать, чтобы я спасала вашу рясу? Из-за тебя всё и получилось. Зачем тебе понадобилось хвастаться этой драгоценностью и показывать её простым смертным, да вдобавок ко всему вызывать ветер и раздувать пожар? Ведь ты сожгла мой монастырь Задерживающихся облаков. А теперь явилась сюда и поднимаешь шум.

Сун У-кун понял, что бодхисатве известно всё, что было, и всё, что будет, и поспешно опустился на колени.

— О бодхисатва! — воскликнул он. — Прости твоему сыну грехи! Всё это правда. Но я осмелился побеспокоить тебя, милостивая бодхисатва, лишь потому, что волшебник ни за что не хочет отдавать рясу, а учитель сердится и грозит заклинанием, от которого у меня голова раскалывается на части. Яви своё милосердие, помоги отобрать у волшебника рясу, и мы сможем продолжать свой путь.

— Этот волшебник обладает огромной силой и, пожалуй, не уступит тебе. Но ради Танского монаха я, так и быть, отправлюсь вместе с тобой.

Тут Сунь У-кун снова склонился перед бодхисатвой, выражая ей свою глубокую признательность, и затем вслед за ней вышел из пещеры. Сев на радужное облако, они вмиг очутились у горы Чёрного ветра и здесь спустились вниз. Направляясь по тропинке к пещере, они вдруг заметили даоса, который появился из-за склона горы. В руках у него было стеклянное блюдо, а на блюде лежали две пилюли бессмертия. Чрезвычайно обрадованный этой встречей, Сунь У-кун выхватил свой посох и с размаху так стукнул даоса по голове, что у того вылетели мозги и фонтаном брызнула кровь.

— Ну что за обезьяна! — в ужасе воскликнула бодхисатва. — Опять ты за своё! Ведь не он украл твою рясу, ты даже не знаешь его. Значит, между вами не могло быть никакой вражды. За что же ты убил его?

— Ты знаешь, кто это такой? Это приятель Чёрного волшебника. Вчера они ещё с каким-то мудрецом сидели на полянке и беседовали. Чёрный волшебник пригласил его на Пир в честь одеяния Будды. Дух, которого я убил, шёл поздравить Чёрного волшебника, а завтра должен был явиться на Пир в честь одеяния Будды. Вот откуда я знаю его.

— Ну, ладно! — сказала бодхисатва.

Сунь У-кун приподнял даоса, чтобы рассмотреть его как следует, и тут увидел, что это волк. На блюде была выгравирована надпись: «Сделал Лин Сюй-цзы». Прочитав это, Сунь У-кун от радости рассмеялся.

— Вот удача! — воскликнул Он. — Теперь нам не придётся затрачивать усилий! Этот волшебник, можно сказать, сам попал нам в руки, а с другим мы быстро разделаемся.

— О чём это ты говоришь? — спросила бодхисатва.

— У меня есть одна мысль, которую можно назвать: «На план ответить планом». Только я не знаю, одобришь ли ты её.

— Ну говори, что надумал.

— Взгляни на это блюдо, — сказал Сунь У-кун. — Здесь лежат две пилюли бессмертия. Мы понесём их в подарок волшебнику. На оборотной стороне этого блюда вырезаны четыре иероглифа: «Сделал Лин Сюй-цзы». На эту удочку мы и поймаем волшебника. Если ты согласишься, нам не придётся прибегать к оружию и драться с волшебником. Его мгновенно поразит болезнь, и тогда ряса в наших руках. Если же ты не согласишься, ты можешь спокойно отправляться к себе на Запад, а я вернусь на Восток. В этом случае рясу можно считать подаренной волшебнику, а поездка Танского монаха кончится впустую.

— Ну и язык у этой обезьяны! — рассмеялась бодхисатва.

— Что ты, помилуй! Я просто хотел предложить тебе свой план! — отвечал Сунь У-кун.

— Ну, что же ты придумал? — спросила бодхисатва.

— На этом блюде выгравирована надпись: «Сделал Лин Сюй-цзы». Надо полагать, что Лин Сюй-цзы — имя этого даоса. Ты, бодхисатва, должна принять вид этого даоса. Я же съем пилюлю бессмертия и приму её вид, только буду немного побольше. Затем ты возьмёшь блюдо с пилюлями и преподнесёшь волшебнику ко дню его рождения. Потом предложишь ему съесть пилюлю, которая побольше. Когда волшебник проглотит её, то есть меня, я у него в желудке найду, что делать. Пусть только откажется вернуть рясу, я из его кишок верёвки совью.

Бодхисатва покачала головой, но возразить ничего не могла и вынуждена была согласиться.

— Каково? — смеясь, спросил Сунь У-кун.

Тут бодхисатва проявила своё великое милосердие и безграничную божественную силу. Обладая способностью превращаться в любое существо или предмет, она в мгновение ока превратилась в даоса отшельника Лин Сюй-цзы.

— Чудесно! Замечательно! — с восторгом воскликнул Сунь У-кун. — Не разберёшь, не то это оборотень бодхисатва, не то бодхисатва оборотень.

— Бодхисатва, оборотень — всё это лишь одни понятия, — сказала, смеясь, бодхисатва. — Если говорить по существу, то ничего подобного нет.

Сунь У-кун тотчас же понял, что хотела сказать бодхисатва, и, повернувшись, превратился в пилюлю бессмертия. Пилюля, в которую превратился Сунь У-кун, была чуть побольше. Бодхисатва отметила это, взяла блюдо и отправилась прямо к пещере. Бодхисатва осталась очень довольна. «Эта грязная скотина не зря выбрала себе такое место для жилья», — подумала она, и всё же в душе у неё родилось чувство сострадания. У пещеры бодхисатва увидела духов, они охраняли вход.

— Преподобный отшельник Лин Сюй-цзы прибыл! — закричали духи.

Одни из них бросились доложить о его приходе, другие пошли навстречу. Тотчас же показался дух-волшебник, вышедший встретить гостя.

— Я очень рад, — сказал он, — что ты осчастливил моё убогое жилище своим высоким посещением.

— Примите от меня скромный дар — пилюлю бессмертия и пожелание вам вечной жизни, — промолвила в ответ бодхисатва.

Закончив церемонию приветствий, они уселись и начали обсуждать вчерашние события. Бодхисатва поспешила достать блюдо с пилюлями.

— Великий князь, — молвила она, — прошу вас взглянуть на мой скромный подарок.

Выбрав шарик побольше, она преподнесла его волшебнику со словами:

— Желаю вам, великий князь, здравствовать тысячу лет!

Волшебник в свою очередь взял второй шарик и, подавая его бодхисатве, сказал:

— Желаю того же и вам, дорогой Лин Сюй-цзы!

Как только церемония была окончена, волшебник хотел проглотить пилюлю, но пилюля сама проскользнула прямо в желудок. Там Сунь У-кун принял свой обычный вид, потянулся во все стороны, и волшебник тотчас же повалился на землю. Бодисатва тоже приняла свой обычный вид и велела волшебнику отдать рясу. Тем временем Сунь У-кун успел уже выйти через нос волшебника. Однако, опасаясь, как бы волшебник не учинил какого-нибудь буйства, бодхисатва набросила ему на голову обруч. И когда волшебник, вскочив на ноги, бросился на Сунь У-куна с копьём, она вместе с Сунь У-куном была уже высоко в воздухе и стала произносить заклинание. В тот же миг у волшебника началась мучительная головная боль, он выронил из рук копьё и стал кататься по земле. А Прекрасный царь обезьян, наблюдая всё это, посмеивался.

— Ну что, мерзкая тварь, вернёшь ты теперь рясу или нет? — спросила бодхисатва.

— Я готов сделать это сейчас же, — поспешил ответить волшебник. — Только пощадите меня.

Между тем Сунь У-кун, боясь, как бы дело не затянулось, решил избить волшебника, но бодхисатва остановила его.

— Не причиняй ему вреда! — сказала она. — Он мне ещё пригодится.

— Да на что может пригодиться это чудовище, убить его надо, вот и всё, — сказал Сунь У-кун.

— Часть горы Лоцзяшань, где я живу, — сказала бодхисатва, — сейчас никем не охраняется. Я возьму его с собой и сделаю небожителем, хранителем этой горы.

— Ты поистине милосердна и всегда выручаешь из беды, — сказал, смеясь, Сунь У-кун. — Тебе жаль погубить всякое живое существо. Вот если бы я знал это заклинание, то наверняка прочитал бы его не меньше тысячи раз. Однако здесь ещё осталось много духов, надо и с ними кончить.

Волшебник тем временем пришёл в себя. Он катался по земле и жалобно кричал:

— Пожалейте меня! Я готов вступить на путь Истины.

Тогда бодхисатва опустилась на облаке вниз и, возложив руки на голову чудовища, взяла с него обет монашества. Затем она заставила волшебника взять копьё и следовать за ней. Наконец-то лихие помыслы Духа чёрного медведя исчезли, и строптивый характер его был усмирён.

— А ты, Сунь У-кун, возвращайся теперь обратно, — приказала бодхисатва, — и как следует служи Танскому монаху. Смотри, чтобы в дальнейшем не было никаких упущений или безобразий.

— Прости, бодхисатва, что доставил тебе столько хлопот и заставил ехать в такую даль, — сказал Сунь У-кун. — Позволь мне проводить тебя немного, — добавил он.

— Нет, не нужно, — отвечала бодхисатва.

Тогда Сунь У-кун взял рясу и, распростившись с бодхисатвой, отправился в монастырь. А бодхисатва в сопровождении Духа чёрного медведя пустилась в обратный путь к Великому морю.

Этот отрывок из романа Путешествие на Запад [«Сиюц-зи»; издан в 1592] У Чэнъэня (около 1500 — 1582) во многих китайских книгах о стратагемах приводится как типичный пример использования стратагемы 19. «Если встречаемые царём обезьян в его путешествии на Запад чудища слабее его, он побеждает их походя. Но когда собственных сил не хватает, он обращается к той силе, против которой у чудищ нет никакого средства, позволяя ей вмешаться в ход событий».

Китайские стратагемы