Ответ на упрёк — греческие притчи

Ответ на упрёк - греческие притчи

Ответ на упрёк

Платона как-то упрекнули в том, что он беден. На это он возразил:

— Неужели мне следует стремиться приобрести то, что жадность и скупость тщательно охраняют, а щедрость и расточительность, в конце концов, уничтожают?

Греческие притчи

Нет основания для беспокойства — греческие притчи

Нет основания для беспокойства - греческие притчи

Нет основания для беспокойства

У Диогена спросили:

— Что ты будешь делать, если сломается бочка, в которой ты живёшь?

Он ответил:

— Меня это не тревожит. Ведь место, которое я занимаю, не может сломаться.

Греческие притчи

Тройной фильтр — греческие притчи

Тройной фильтр - греческие притчи

Тройной фильтр

Однажды к Сократу пришёл знакомый и сказал:

—Я сейчас расскажу тебе что-то, что я услышал об одном из твоих друзей.

— Подожди минутку, — ответил Сократ. — Прежде, чем ты расскажешь мне что-то, это должно пройти тройной фильтр. Прежде, чем говорить о моём друге, ты должен профильтровать то, что ты собираешься рассказать. Первый фильтр — правда. Скажи, ты абсолютно уверен, что это правда?

— Нет, — ответил знакомый, — я сам услышал об этом от других.

— Значит, ты не уверен, что это правда. Теперь второй фильтр — добро. То, что ты собираешься рассказать о моём друге, содержит что-то хорошее?

— Наоборот. Это что-то очень плохое.

— Итак, ты хочешь сказать мне нечто, что может оказаться неправдой, да ещё и что-то плохое. Третий же фильтр — полезность. Смогу ли я лично извлечь какую-либо пользу из сказанного тобой?

— В общем-то, нет, — ответил знакомый.

— Что ж, если то, что ты хочешь мне рассказать, ни правдивое, ни хорошее, ни полезное, то зачем мне это знать?

Так Сократ и не узнал, что Ксантиппа изменяла ему с лучшим другом.

Греческие притчи

Не добавляй зла к злу — греческие притчи

Не добавляй зла к злу - греческие притчи

Не добавляй зла к злу

Однажды философ увидел человека, обучавшего девушку грамоте. Он сильно разгневался и сказал:

— Не добавляй зла к злу! Зачем собственными руками погружать в яд остриё копья, направленного против тебя самого? Зачем усиливать женские чары, которые и без того пленяют и метко поражают сынов человеческих?

Греческие притчи

Кто больше достоин жалости — греческие притчи

Кто больше достоин жалости - греческие притчи

Кто больше достоин жалости

Некто сказал Сократу:

— Мне очень тебя жаль, ты ведь так беден!

— Если бы ты мог почувствовать ту радость жизни, которая доступна лишь беднякам и которой ты лишён, то жалел бы себя, а не меня, — ответил философ.

Греческие притчи

В красоте — опасность — греческие притчи

В красоте — опасность - греческие притчи

В красоте — опасность

Александру Македонскому сообщили во время похода на Персию, что у царя Дария очень красивые дочери. Но его это сообщение не обрадовало.

— Очень плохо потерпеть поражение в битве с иноземными воинами, но ещё горше быть побеждённым иноземными женщинами, — сказал Александр.

Греческие притчи

История из жизни Солона, одного из Семи Мудрецов — греческие притчи

История из жизни Солона, одного из Семи Мудрецов - греческие притчи

История из жизни Солона, одного из Семи Мудрецов

Говорят, что Солон по просьбе Креза приехал в Сарды. Когда Солон осмотрел великолепный замок Креза, тот спросил его, знает ли он человека, счастливее его, Креза. Солон отвечал, что знает такого человека: это его согражданин Телл. Затем он рассказал, что Телл был человеком высокой нравственности, оставил после себя детей, пользующихся добрым именем, имущество, в котором есть всё необходимое, и погиб со славой, храбро сражаясь за отечество. Солон показался Крезу чудаком и грубияном, раз он не измеряет счастье обилием серебра и золота, а жизнь и смерть простого человека ставит выше его громадного могущества и власти. И всё же он опять спросил Солона, знает ли он кого другого после Телла, более счастливого, чем он. Солон опять сказал, что знает: это Клеобис и Битон, два брата, чрезвычайно любившие друг друга и свою мать. Когда однажды волы долго не приходили с пастбища, они сами запряглись в повозку и повезли мать в храм Геры. Все граждане называли её счастливой, и она радовалась. А они принесли жертву, напились воды, но на следующий день уже не встали; их нашли мёртвыми; они, стяжав такую славу, без боли и печали узрели смерть.

— А меня, — воскликнул Крез уже с гневом, — ты не ставишь совсем в число людей счастливых?

Тогда Солон, не желая ему льстить, но и не желая раздражать ещё дольше, сказал:

— Царь Лидийский! Нам, эллинам, бог дал способность соблюдать во всём меру. А вследствие такого чувства меры и ум нам свойственен какой-то робкий, по-видимому, простонародный, а не царский, блестящий. Такой ум, видя, что в жизни всегда бывают всякие превратности судьбы, не позволяет гордиться счастьем данной минуты, если ещё не прошло время, когда оно может перемениться. К каждому незаметно подходит будущее, полное всяких случайностей. Кому бог пошлёт счастье до конца жизни, того мы считаем счастливым. А назвать счастливым человека при жизни, пока он ещё подвержен опасности, — это всё равно, что провозглашать победителем и венчать венком атлета, ещё не кончившего состязания. Это дело неверное, лишённое всякого значения.

После этих слов Солон удалился. Креза он обидел, но не образумил. Так пренебрежительно в то время Крез отнёсся к Солону.

После поражения в битве с Киром, Крез потерял свою столицу, сам был взят в плен живым, и ему предстояла печальная участь быть сожжённым на костре. Костёр уже был готов. Связанного Креза возвели на него. Все персы смотрели на это зрелище, и Кир был тут. Тогда Крез, насколько у него хватило голоса, трижды воскликнул:

— О Солон! О Солон! О Солон!

Кир удивился и послал спросить, что за человек или бог Солон, к которому одному он взывает в таком безысходном несчастии. Крез, ничего не скрывая, сказал:

— Это был один из эллинских мудрецов, которого я пригласил, но не за тем, чтобы его послушать и научиться чему-нибудь такому, что мне было нужно, а для того, чтобы он полюбовался на мои богатства и, вернувшись на родину, рассказал о том благополучии, потеря которого, как оказалось, доставила больше горя, чем его приобретение — счастья. Пока оно существовало, хорошего от него только и было, что пустые разговоры да слава. А потеря его привела меня к тяжким страданиям и бедствиям, от которых нет спасения. Так вот Солон, глядя на моё тогдашнее положение, предугадал то, что теперь случилось, и советовал иметь в виду конец жизни, а не гордиться и величаться непрочным достоянием.

Этот ответ передали Киру. Он оказался умнее Креза и, видя подтверждение слов Солона на этом примере, не только освободил Креза, но и относился к нему с уважением в течение всей его жизни.

Так прославился Солон: одним словом своим одного царя спас, другого вразумил.

Греческие притчи

Секрет — греческие притчи

Секрет - греческие притчи

Секрет

Аристотель наказал Александру Македонскому:

— Свои секреты никогда не сообщай двоим. Ибо, если тайна будет разглашена, ты не сможешь потом установить, по чьей вине это произошло. Если ты накажешь обоих, то нанесёшь обиду тому, кто умел хранить секрет. Если же простишь обоих — снова оскорбишь невиновного, ибо он не нуждается в твоём прощении.

Греческие притчи

Готовность оратора — греческие притчи

Готовность оратора - греческие притчи

Готовность оратора

У Сократа был молодой друг по имени Евфидем, а по прозвищу Красавец. Ему не терпелось стать взрослым и говорить громкие речи в народном собрании. Сократу захотелось его образумить. Он спросил его:

— Скажи, Евфидем, знаешь ли ты, что такое справедливость?

— Конечно, знаю, не хуже всякого другого.

— А я вот человек, к политике непривычный, и мне почему-то трудно в этом разобраться. Скажи, лгать, обманывать, воровать, хватать людей и продавать в рабство — это справедливо?

— Конечно, несправедливо!

— Ну, а если полководец, отразив нападение неприятелей, захватит пленных и продаст их в рабство, это тоже будет несправедливо?

— Нет, пожалуй что, справедливо.

— А если он будет грабить и разорять их землю?

— Тоже справедливо.

— А если будет обманывать их военными хитростями?

— Тоже справедливо. Да, пожалуй, я сказал тебе неточно: и ложь, и обман, и воровство — это по отношению к врагам справедливо, а по отношению к друзьям несправедливо.

— Прекрасно! Теперь и я, кажется, начинаю понимать. Но скажи мне вот что, Евфидем, если полководец увидит, что воины его приуныли, и солжёт им, будто к ним подходят союзники, и этим ободрит их, такая ложь будет несправедливой?

— Нет, пожалуй что, справедливой.

— А если сыну нужно лекарство, но он не хочет принимать его, а отец обманом подложит его в пищу, и сын выздоровеет, такой обман будет несправедливым?

— Нет, тоже справедливым.

— А если кто, видя друга в отчаянии и боясь, как бы он не наложил на себя руки, украдёт или отнимет у него меч и кинжал, что сказать о таком воровстве?

— И это справедливо. Да, Сократ, получается, что я опять сказал тебе неточно. Надо было сказать: и ложь, и обман, и воровство — это по отношению к врагам справедливо, а по отношению к друзьям справедливо, когда делается им на благо, и несправедливо, когда делается им во зло.

— Очень хорошо, Евфидем. Теперь я вижу, что, прежде чем распознавать справедливость, мне надобно научиться распознавать благо и зло. Но уж это ты, конечно, знаешь?

— Думаю, что знаю, Сократ, хотя почему-то уже не так в этом уверен.

— Так что же это такое?

— Ну вот, например, здоровье — это благо, а болезнь — это зло; пища или питьё, которые ведут к здоровью, — это благо, а которые ведут к болезни, — зло.

— Очень хорошо, про пищу и питьё я понял, но тогда, может быть, вернее и о здоровье сказать таким же образом: когда оно ведёт ко благу, то оно — благо, а когда ко злу, то оно — зло?

— Что ты, Сократ, да когда же здоровье может быть ко злу?

— А вот, например, началась нечестивая война и, конечно, кончилась поражением; здоровые пошли на войну и погибли, а больные остались дома и уцелели. Чем же было здесь здоровье — благом или злом?

— Да, вижу я, Сократ, что пример мой неудачный. Но, наверное, уж можно сказать, что ум — это благо!

— А всегда ли? Вот персидский царь часто требует из греческих городов к своему двору умных и умелых ремесленников, держит их при себе и не пускает на родину. На благо ли им их ум?

— Тогда — красота, сила, богатство, слава!

— Но ведь на красивых чаще нападают работорговцы, потому что красивые рабы дороже ценятся. Сильные нередко берутся за дело, превышающее их силу, и попадают в беду. Богатые изнеживаются, становятся жертвами интриг и погибают; слава всегда вызывает зависть, и от этого тоже бывает много зла.

— Ну, коли так, — уныло сказал Евфидем, — то я даже не знаю, о чём мне молиться богам.

— Не печалься! Просто это значит, что ты ещё не знаешь, о чём ты хочешь говорить народу. Но уж сам-то народ ты знаешь?

— Думаю, что знаю, Сократ.

— Из кого же состоит народ?

— Из бедных и богатых.

— А кого ты называешь бедными и богатыми?

— Бедные — это те, которым не хватает на жизнь, а богатые — те, у которых всего в достатке и сверх достатка.

— А не бывает ли так, что бедняк своими малыми средствами умеет отлично обходиться, а богачу любых богатств мало?

— Право, бывает! Даже тираны такие бывают, которым мало всей их казны и нужны незаконные поборы.

— Так что же? Не причислить ли нам этих тиранов к беднякам, а хозяйственных бедняков — к богачам?

— Нет уж, лучше не надо, Сократ. Вижу, что и здесь я, оказывается, ничего не знаю.

— Не отчаивайся! О народе ты ещё подумаешь, но уж о себе и своих будущих товарищах ораторах ты, конечно, думал, и не раз. Так скажи мне вот что: бывают ведь и такие нехорошие ораторы, которые обманывают народ ему во вред. Некоторые делают это ненамеренно, а некоторые даже намеренно. Какие же всё-таки лучше, а какие хуже?

— Думаю, Сократ, что намеренные обманщики гораздо хуже и несправедливее ненамеренных.

— А скажи, если один человек нарочно читает и пишет с ошибками, а другой ненарочно, то какой из них грамотней?

— Наверное, тот, который нарочно: ведь если он захочет, он сможет писать и без ошибок.

— А не получается ли из этого, что и намеренный обманщик лучше и справедливее ненамеренного: ведь если он захочет, он сможет говорить с народом и без обмана!

— Не надо, Сократ, не говори мне такого, я и без тебя теперь вижу, что ничего то я не знаю и лучше бы мне сидеть и молчать!

И Евфидем ушёл домой, не помня себя от горя. И многие, доведённые до такого отчаяния Сократом, больше не желали иметь с ним дела.

Греческие притчи

Кому горе? — греческие притчи

Кому горе? - греческие притчи

Кому горе?

Однажды Сократ вместе с одним богачом находился в пути. И до них дошли слухи, что в этой местности орудует шайка разбойников.

— О, горе мне, если они меня узнают! — воскликнул богач.

— О, горе им, если они меня не узнают, — сказал Сократ.

Греческие притчи

Всё своё ношу с собой — греческие притчи

Всё своё ношу с собой - греческие притчи

Всё своё ношу с собой

Невидимое видим мы настолько, насколько чисто наше сердце; оно чисто настолько, насколько мы его отполировали.

Когда родной город Бианта был осаждён войсками полководца Кира, жители стали убегать, захватывая самое ценное своё имущество. Один лишь Биант ничего не взял с собой. На вопрос удивлённых горожан, почему он так уходит, Биант ответил: «Всё своё я ношу с собой».

Греческие притчи